Неста всмотрелась в его лицо, когда они летели на север, и увидела, что Кассиан ухмыляется.

— Ты хорошо справился, — сказала она, проводя рукой по его шее.

— Я притворялся, что я-это ты, — признался он. — Я думаю, что у меня получился взгляд — Я-убью-Своих-врагов, не так ли?

Неста рассмеялась, положив голову ему на грудь.

— Конечно.

***

Они летели часами, довольствуясь одиночеством, паря над землей. Они летели и летели, Кассиан был неутомим и непоколебим, и Неста позволила себе упиваться ощущением его рук. Просто быть с ним. И хотя холод пробирал ее до костей, к тому времени, как на темнеющем горизонте показались огни Велариса, ей было жаль их видеть.

Но он привел их в город, приземлившись на одном из мостов, перекинутых через Сидру.

— Я думал, мы немного прогуляемся, — сказал он, переплетая свои пальцы с ее.

После столь долгого пребывания в пустом небе люди вокруг них, казалось, напирали друг на друга. Но Неста кивнула, шагая рядом с ним, наслаждаясь его мозолями, трением нитки, удерживающей Сифон на его руке, теплом, исходящим от него.

— Как ты думаешь, что сделает Эрис? — Они не говорили об этом во время полета.

— Подуется немного, а потом придумает свой следующий способ оскорбить меня, — сказал Кассиан, и Неста рассмеялась. Он искоса взглянул на нее. — Тебе понравилось, как я играю придворного?

Губы Несты изогнулись вверх.

— Я бы не хотела, чтобы ты был таким вечно, но это было… заманчиво. Это навело меня на некоторые мысли.

Его глаза загорелись, и хотя они были в пределах видимости всего города, он положил руку ей на щеку. Поцеловал ее в губы.

— У меня тоже появились кое-какие идеи, Нес. — Он прижался к ней, и она полностью поняла, что он имел в виду.

Она рассмеялась и отстранилась, направляясь в конец моста.

— Люди смотрят.

— Мне все равно. — Он снова пристроился рядом с ней, для пущей убедительности закинув руку ей на плечо. — Мне нечего скрывать. Я хочу, чтобы они знали, что мы делим постель. — Он поцеловал ее в висок, прижимая к себе, пока они шли через шумный город.

Такое простое, прекрасное утверждение, и все же … Она поймала себя на том, что спрашивает: — Разве это не подрывает твой образ воина, когда ты со мной?

— Разве это подрывает авторитет Фейры, когда ее видят с Рисом?

Ее желудок сжался. Ее сердце пульсировало в руках, в животе.

— Для них все по-другому, — заставила она себя сказать, когда они дошли до конца моста и повернули, чтобы идти по набережной вдоль реки.

Кассиан осторожно спросил:

— Почему?

Неста не отрывала взгляда от сверкающей реки, переливающейся всеми оттенками заката.

— Потому что они мэйты.

Услышав его полное молчание, она поняла, что он скажет. Снова остановился, готовясь к этому.

Лицо Кассиана было пустым. Совершенно пустым, когда он сказал:

— А мы нет?

Неста ничего не ответила.

Он фыркнул от смеха.

— Потому что они мэйты, а ты этого не хочешь.

— Это слово ничего не значит для меня, Кассиан, — сказала она хриплым голосом, стараясь, чтобы ее не услышали проходящие мимо люди. — Это что-то значит для всех вас, но в моей жизни были муж и жена. Мэйт — это всего лишь слово.

— Это чушь собачья.

Когда она снова пошла вдоль реки, он спросил:

— Почему ты боишься?

— Я не боюсь.

— Что тебя так пугает? Просто быть замеченной публично со мной в таком виде?

Да. Он целовал ее, и она понимала, что скоро ей придется вернуться в этот мир, гудящий вокруг них, и покинуть Дом, и она не знала, что будет делать тогда. Что бы это значило для них. Если бы она снова окунулась в то темное место, которое занимала раньше.

Утащила его за собой.

— Неста. Поговори со мной.

Она встретила его пристальный взгляд, но не открыла рта.

Глаза Кассиана сверкнули.

— Скажи это, — она молчала. — Скажи это, Неста.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Спроси меня, почему я исчез почти на неделю после Солнцестояния. Почему мне вдруг пришлось делать инспекцию сразу после отпуска.

Неста держала рот на замке.

— Это потому, что я проснулся на следующее утро и все, чего я хотел, это трахать тебя целую неделю подряд. И я знал, что это значит, что произошло, хотя ты и не знала, и я не хотел тебя пугать. Ты не была готов к правде — пока.

Во рту у нее пересохло.

— Скажи это, — прорычал Кассиан. Люди обходили их стороной. Некоторые прямо повернули назад, в ту сторону, откуда пришли.

— Нет.

Его лицо исказилось от ярости, а голос стал спокойным.

— Скажи это.

Она не могла. Не раньше, чем он приказал ей, и уж точно не сейчас. Она не позволит ему так победить.

— Скажи то, о чем я догадался в момент нашей встречи, — выдохнул он. — То, что я понял, когда впервые поцеловал тебя. То, что стало неразрывным между нами в ночь Солнцестояния.

Она не хотела.

— Я твой мэйт, черт возьми! — крикнул Кассиан достаточно громко, чтобы его услышали люди на другом берегу. — Ты моя пара! Почему ты все еще сопротивляешься?

Она позволила правде, наконец-то озвученной, захлестнуть ее.

— Ты обещала мне вечность на Солнцестояние, — сказал он срывающимся голосом. — Почему одно слово сбивает тебя с толку?

— Потому что с одним этим словом исчезает последняя частичка моей человечности! — Ей было все равно, кто их видит, кто слышит. — С этим дурацким словом я больше не человек. Я одна из вас!

Он моргнул.

— Я думал, ты хочешь быть одной из нас.

— Я не знаю, чего хочу. У меня не было выбора.

— Ну, у меня тоже не было выбора, когда я был прикован к тебе.

Это заявление обрушилось на нее. Прикован.

Он сделал глубокий вдох.

— Это был невероятно плохой выбор слов.

— Но ведь это правда?

— Нет. Я ляпнул со злости — это неправда.

— Почему? Твои друзья видели меня такой, какой я была. Брачная связь сделала тебя слепым. Сколько раз они предупреждали тебя держаться от меня подальше, Кассиан? — Она холодно рассмеялась.

Прикован.

Слова манили, острые, как ножи, умоляя ее схватить одно и вонзить ему в грудь. Заставить его страдать так же, как одно это слово ранило ее. Заставь его истекать кровью.

Но если она сделает это, если вонзится в него … Она не могла. Не позволяла себе этого.

Он умолял:

— Я не имел в виду ничего подобного…

— Я использую свое желание, — сказала она.

Он замер, нахмурив брови. А потом его глаза расширились.

— Что бы это ни было…

— Я хочу, чтобы ты ушел. Поднимись в ночь в Дом Ветра. Не говори со мной, пока я не приду поговорить с тобой, или пока не пройдет неделя. В зависимости от того, что наступит раньше. Мне все равно.

До тех пор, пока она не овладеет собой достаточно, чтобы не причинить ему боль, чтобы перестать чувствовать старое желание ударить и покалечить, прежде чем ее ранят.

Кассиан рванулся к ней, но поморщился, выгнув спину. Как будто татуировка на спине обожгла его.

— Уходи, — приказала она.

Его горло сжалось, глаза выпучились. Борясь с силой сделки с каждым своим вздохом.

Но затем он развернулся, взмахнув крыльями, и взмыл в небо над рекой.

Неста осталась на причале, чувствуя, как по спине пробегают мурашки, и она поняла, что татуировка исчезла.

***

Эмери сидела за кухонным столом, когда в задней двери появилась Неста. Мор привезла ее сюда, не задав ни единого вопроса, даже не взглянув неодобрительно. Однако Несте было на это наплевать. Она была только благодарна появлению женщины — вероятно, посланной Кассианом. Это ее тоже не волновало.

Неста сделала два шага в магазин Эмери, прежде чем упала и заплакала.

Она едва заметила, что произошло. Как Эмери помогла ей сесть на стул, как слова вырвались наружу, объясняя, что они с Кассианом сказали, что она с ним сделала.

Час спустя в дверь постучали, и Неста перестала плакать, увидев, кто стоит перед ней.

Гвин обняла Несту.

— Я услышала, что мы можем тебе понадобиться, — Неста была так ошеломлена, увидев жрицу, что ответила на объятие.

Мор, стоявшая на шаг позади, озабоченно кивнула ей и ушла.

Эмери была единственной, кто сказала Гвин:

— Я не могу поверить, что ты покинула библиотеку.

Гвин погладила Несту по голове.

— Есть вещи поважнее страха. — Она прочистила горло. — Но, пожалуйста, не напоминай мне слишком часто. Я так нервничаю, что меня сейчас вырвет.

Даже Неста улыбнулась.

Две подруги суетились вокруг нее, сидя за кухонным столом и попивая горячее какао — запоздалый подарок Эмери на Солнцестояние от Несты, украденный из кладовой Дома. Они поужинали, потом съели десерт и обсудили свои последние чтения. Они говорили обо всем и ни о чем до глубокой ночи.

Только когда глаза Несты горели от усталости, а тело обмякло, они поднялись наверх. Над магазином было три спальни, все чистые и простые, и Неста, не задумываясь, переоделась в ночную рубашку, предложенную Эмери.

Она поговорит с ним завтра. Поспит сейчас, в безопасности, рядом с друзьями, а завтра поговорит с ним.

Она объяснит все — почему она уперлась, почему это напугало ее, этот следующий шаг в неизвестность. Жизнь за его пределами. Она извинится за то, что воспользовалась их сделкой, чтобы отослать его, и не перестанет извиняться, пока он снова не улыбнется.

Возможно, будущее не нужно было так планировать. Пока рядом с ней был Кассиан и ее друзья, она могла это сделать. Посмотреть правде в глаза. Они не позволят ей упасть обратно в эту яму. Кассиан никогда больше не позволит ей упасть.

Но если она упадет… он снова будет ждать ее наверху. Протянув руку. Она его не заслужила, но постарается быть достойной его.

Неста заснула с этой звенящей мыслью, тяжесть свалилась с ее груди.

Завтра она все расскажет Кассиану. Завтра начнется ее жизнь.

***

Ее комнату наполнил мужской запах. Это был не Кассиан. И это были не Рис и не Азриэль.

Он был полон ненависти, и Неста дернулась вверх как раз в тот момент, когда раздался грубый смех. В коридоре закричала Гвин — и замолчала.

В темноте она ничего не могла разглядеть и нащупала в себе силу, чтобы найти нож рядом с кроватью…

Что-то холодное и влажное прижалось к ее лицу.

Оно обжигало ей ноздри, сдирая кожу с ее разума.