Оставалось одно испытание.

Не то, что предлагал ей Кассиан, не то, что было предписано иллирийцами или Валькириями, а то, что она сама себе поставила.

Неста решила, что сегодняшний день не хуже любого другого поможет ей преодолеть последние несколько сотен ступеней.

Она спускалась все ниже и ниже.

Кругом за кругом.

Они разрезали ленту Валькирии и прошли Квалификацию Кровавого Обряда. Но они будут продолжать тренироваться. Так много еще оставалось узнать, так много, что она с нетерпением ждала возможности учиться вместе со всеми. С подругами.

С Кассианом.

Они чередовали спальни, спали там, где было ближе всего к их любовным утехам. Или трахались. Она поняла, что есть разница. Занятия любовью обычно случались поздно вечером или рано утром, когда он был ленив, внимателен и улыбчив. Трах обычно случалась за обедом или в случайные моменты, прислонившись к стене, или склонившись над столом, или оседлав его колени, насаживаясь на него снова и снова. Иногда это начиналось как трах и становилось нежным, интенсивным занятием, которое она называла любовью. Иногда любовные ласки переходили в неистовый трах. Она никогда не могла сказать, чем все закончиться, и это было одной из причин, почему она никогда не могла насытиться.

Она прошла сто шагов. Двести. Тысяча.

Голова у нее была ясная. Она горела целеустремленностью, направленностью и сосредоточенностью. Каждое утро она просыпалась, радуясь тому, что находится здесь, чтобы броситься навстречу миру и посмотреть, что он делает. Каждый вечер она слушала музыку на вечерних службах, где выучила большинство песен и пела вместе со жрицами, позволяя своему голосу звучать рядом с голосом Гвин. У нее была музыка из Симфонии Кассиана, которую она слушала всякий раз, когда могла.

И в ее сердце звучала музыка. Песня, составленная из голоса Кассиана, смеха Гвин и Эмери, ее собственного дыхания, когда она спускалась, спускалась и спускалась по лестнице.

Две тысячи. Три тысячи.

Ноги Несты летели, ее шаги были непоколебимы, даже когда ее мышцы горели.

Она боролась с этим. Она стиснула зубы в дикой усмешке.

Она отдалась жжению, изнеможению и боли. Она не позволила им поглотить себя, но позволила им омыть себя. Пройти через нее. Но не позволила им согнуть или удержать ее.

Она была скалой, о которую разбивались подобные вещи. С каждым шагом, с каждым вздохом она поддавалась Успокоению Разума. Это был следующий этап тренировки сознания Валькирии: переход от сидячего спокойствия к активному успокоению. Чтобы быть в состоянии успокоить ум, сфокусировать его, находясь посреди хаоса.

Четыре тысячи. Пять тысяч. Шесть тысяч. Успокоение Разума стало таким же легким, как дыхание.

Ее больше ничто не сможет подчинить. Она была сама себе хозяйка.

Семь тысяч. Восемь тысяч. Девять тысяч.

И этим человеком она становилась, превращаясь в него день за днем. …

Возможно, новая она ей даже понравится.

Лестница исчезла. А потом перед ней осталась только дверь.

Неста покачнулась, тело, казалось, все еще думало, что оно должно продолжать вращаться и вращаться, но она взялась за ручку. Открыла дверь в сумерки и город за ними.

Все огни были приглушены, но веселые голоса наполняли улицы. Никто не помешает ей отправиться в город, в таверну и напиться до бесчувствия. Никто не придет, чтобы забрать ее. Она спустилась по лестнице. Жизнь лежала перед ней.

Только она поймала себя на том, что смотрит вверх. На Дом, где через час должна была состояться вечеринка посвященная «Звездопаду». Мужчина, который будет там, который уговорил ее прийти.

Она смотрела на город — прекрасный, оживленный город. Ничто из этого не казалось таким ярким, как то, что ждало наверху. Подъем будет жестоким, и почти без конца, но на вершине … Кассиан будет ждать. Как он ждал ее уже много лет.

Неста улыбнулась. И начала подъем.

***

Когда она вернулась, Кассиан, одетый в свой придворный наряд, стоял у двери на лестницу.

Он был так восхитителен, что, если бы не хватка воздуха от подъема, Неста смогла бы затаить дыхание.

Через пять шагов Неста пересекла холл. Ее руки обвились вокруг его шеи. Ее губы на его губах.

Она поцеловала его, и он раскрылся для нее, позволяя этим безмолвным словам пройти между ними, держа ее так крепко, что их сердцебиения эхом отдавались друг в друге.

Когда она отстранилась, задыхаясь от поцелуя и всего, что наполняло ее сердце, Кассиан только улыбнулся.

— Вечеринка уже началась, — сказал он, целуя ее в лоб и отступая. — Но она приближается к своему пику. — Действительно, музыка и смех струились с верхних уровней.

Кассиан протянул руку, и Неста молча взяла ее, позволяя ему вести ее по коридору. Когда она посмотрела на ступеньки, ведущие наверх, и ее ноги подкосились, он подхватил ее на руки и понес. Она прислонилась головой к его груди, закрыв глаза, наслаждаясь стуком его сердца. Весь мир был песней, и это сердцебиение было ее основной мелодией.

Открытый воздух и музыка текли вокруг нее, звенели бокалы и шуршала одежда, и она снова открыла глаза, когда Кассиан опустил ее.

Над головой плыли звезды. Тысячи и тысячи звезд. Она едва помнила прошлогодний Звездопад. Она была слишком пьяна, чтобы беспокоиться.

Но это, так высоко …

Несте было все равно, что она была вся в поту, одетая в кожаную одежду среди украшенной драгоценностями толпы. Не тогда, когда она, пошатываясь, поднялась на веранду в верхней части дома и уставилась на звезды, падающие дождем на чашу неба. Они пролетали так близко, что некоторые искрились о камни, оставляя за собой пылающую пыль.

Она смутно ощущала присутствие Кассиана, Мор, Азриэля, Фейры, Риса и Люсьена, Элейн, Вариана и Гелиона. Каллиаса и Вивиан, тоже ждущих ребенка и сияющих радостью и силой.

Неста улыбнулась в знак приветствия и оставила их, но через мгновение забыла о них, потому что звезды, звезды, звезды…

Она и не подозревала, что на свете существует такая красота. Что она может чувствовать себя настолько полной от удивления, что это может причинить боль, как будто ее тело не может вместить все это. И она не знала, почему плакала тогда, но слезы покатились по ее лицу.

Мир был прекрасен, и она была так благодарна, что оказалась в нем. Была жива, была здесь, видела это. Она протянула руку через перила, задев пролетевшую мимо звезду, и ее пальцы запачкались, пылая сине-зеленой пылью. Она засмеялась от чистой радости и заплакала еще сильнее, потому что эта радость была чудом.

— Никогда не думала что услышу от тебя такой звук, девочка, — сказала Амрен рядом с ней.

Хрупкая женщина выглядела царственно в светло-сером платье, с бриллиантами на шее и запястьях, ее обычный черный боб был посеребрен звездным светом.

Неста вытерла слезы, размазывая звездную пыль по щекам, но ей было все равно. Долгое мгновение она сглатывала, пытаясь разобраться во всем, что стремилось подняться из груди.

Амрен просто смотрела на нее, ожидая.

Неста опустилась на одно колено и склонила голову.

— Мне очень жаль.

Амрен удивленно вскрикнула, и Неста поняла, что за ней наблюдают, но ей было все равно. Она опустила голову и позволила словам течь из ее сердца.

— Ты дарила мне доброту, уважение и свое время, а я обращалась с ними как с мусором. Ты говорила мне правду, а я не хотела ее слышать. Я ревновала, боялась и была слишком горда, чтобы признаться в этом. Но потеря дружбы с тобой-это та потеря, которую я не могу вынести.

Амрен ничего не ответила, и Неста, подняв голову, увидела, что женщина улыбается, и на ее лице появилось что-то похожее на удивление. Глаза Амрен стали серебряными, намекая на то, какими они были когда-то.

— Я ходила по Дому, когда мы приехали час назад. Я видела, что ты сделала с этим местом.

Неста нахмурилась. Она ничего не изменила.

Амрен схватила Несту за плечо и подняла.

— Дом поет. Я слышу это в камне. И когда я заговорила с ним, он ответил. Конечно, это дало мне кучу любовных романов к концу, но … ты заставила этот Дом ожить, девочка.

— Я ничего не сделала.

— Ты Построила Дом, — сказала Амрен, снова улыбаясь, словно красная и белая полоса в сияющей темноте. — Когда ты приехала сюда, чего ты хотела больше всего?

Неста задумалась, глядя, как мимо проносятся несколько звезд.

— Друга. В глубине души я хотела иметь друга.

— Значит, ты его Сделала. Твоя сила оживила Дом безмолвным желанием, рожденным одиночеством и отчаянной нуждой.

— Но моя сила создает только ужасные вещи. Дом хороший, — выдохнула Неста.

— Так ли это?

Неста задумалась.

— Темнота в яме библиотеки — это сердце Дома.

Амрен кивнула.

— А где она сейчас?

— Она не появлялась уже несколько недель. Но она все еще там. Я думаю, это просто… управление. Может быть, знание Дома о том, что я знаю об этом, а не осуждаю, облегчает контроль.

Амрен положила руку на сердце Несты.

— Это ключ, не так ли? Знать, что тьма всегда останется, но как ты решишь встретиться с ней лицом к лицу, справиться с ней… вот что важно. Чтобы не дать ей поглотить. Сосредоточиться на хорошем, на том, что наполняет тебя удивлением. — Она указала на проносящиеся мимо звезды. — Борьба с этой тьмой стоит того, чтобы просто увидеть такие вещи.

Но Неста оторвала взгляд от звезд и увидела в толпе знакомое лицо, танцующее с Мор. Смеясь, он запрокинул голову. Это было так прекрасно, что у нее не нашлось слов.

Амрен мягко усмехнулась.

— И это тоже того стоит.

Неста оглянулась на подругу. Амрен улыбнулась, и ее лицо стало таким же прекрасным, как у Кассиана, как звезды, пролетающие мимо.

— Добро пожаловать обратно в Ночной Двор, Неста Арчерон.