Кассиана не было уже пять дней. Пять дней потребовалось, чтобы проверить каждый из иллирийских легионов и вспомнить, как вести себя как нормальный, вменяемый мужчина, а не как влюбленный щенок. Но каким-то образом к тому времени, как он вернулся, произошла перемена.

И не только перемены, произошедшие в день Зимнего солнцестояния между ним и Нестой. Но между Нестой, Эмери и Гвин.

Он вышел в холодное утро и обнаружил, что все трое уже на тренировочном ринге. Они стояли вокруг балки, лента грациозно покачивалась на ледяном ветру. Гвин держала в руке клинок, а Эмери и Неста стояли в нескольких футах от нее. Все трое носили плетеные разноцветные браслеты с серебряными амулетами.

Кассиан задержался в дверном проеме, когда Неста прошептала Гвин:

— У тебя получится.

Азриэль подошел к нему, бесшумный, как тени, которые обвивали его крылья.

Гвин уставился на ленту, как на врага на поле боя. Ткань колыхалась на ветру, танцуя, ее движения были непредсказуемы, как у любого врага.

— Сделай это ради миниатюрного пегаса, — сказала Эмери. Кассиан понятия не имел, что это значит, но губы Гвин дернулись вверх.

Неста рассмеялась.

Этот звук с таким же успехом мог быть ударом молнии в голову, потому что этот смех потряс его. Свободный и легкий и настолько не похожий ни на что, что он когда-либо слышал от нее, что даже Азриэль моргнул. Настоящий смех.

— Миниатюрный пегас, — сказала Неста, — был иллюзией. И теперь вернулся на свой воображаемый луг.

— Больше всего ему понравилась Гвин, — поддразнила Эмери. — Несмотря на все твои попытки добиться его…

Они снова замолчали, когда Гвин переступила с ноги на ногу, поворачивая клинок. Ветер снова закачал ленту, словно дразня ее.

Кассиан взглянул на Аза, но его внимание было приковано к молодой жрице, восхищение и тихое ободрение сияли на его лице.

— Я-скала, о которую разбивается прибой, — прошептала Гвин. Неста выпрямилась, услышав эти слова, словно они были молитвой и призывом. Гвин подняла клинок. — Ничто не может сломить меня.

Горло Кассиана сжалось, и даже с другого конца ринга он видел, как глаза Несты сверкают гордостью и болью.

— Ничто не может сломить нас, — сказала Эмери.

Мир, казалось, замер при этих словах. Как будто он шел по одной тропинке, а теперь расходился в разных направлениях. Через сто лет, через тысячу этот момент все еще будет запечатлен в его памяти. Что он расскажет своим детям, внукам прямо здесь и сейчас. Вот тогда — то все и изменилось.

Азриэль замер, словно тоже почувствовал перемену. Как будто он тоже знал, что куда большие силы заглядывают в это тренировочное кольцо, когда Гвин задвигалась.

Гладкая, как Сидра, быстрая, как ветер с Иллирийских гор, все ее тело работало в певучей гармонии, Гвин рванулась к ленте, закружилась, и ее рука опустилась, совершая идеальный удар наотмашь, который разрезал само зимнее утро.

Половина ленты упала на красный камень.

Безупречный, точный срез. Ни одна потрепанная прядь не колыхалась на ветру, когда порванная лента, свисавшая с балки, упала.

Неста наклонилась, подняла упавшую половинку ленты и торжественно повязала ее вокруг лба Гвин. Импровизированная версия того, что жрицы носили на голове вместе с камнями. Но Кассиан никогда не видел, чтобы Гвин демонстрировала свой Призывающий Камень.

Гвин поднесла дрожащие пальцы ко лбу, коснувшись ленты, которой Неста увенчала ее.

Голос Несты был хриплым, когда она объявила:

— Валькирия.

***

Это стало ритуалом: разрезать ленту, увенчать ее половинку на лбу и наименовать Валькирией.

Гвин была первой. Эмери второй. К концу утренней тренировки Неста стала третьей.

Это лишь немного облегчало встречу с Кассианом. Даже если потребность внутри нее только усилилась, царапая кожу изнутри, умоляя выйти. Чтобы добраться до него.

Каждый раз, когда она встречалась с ним взглядом или оказывалась в нескольких футах от него, он рычал на нее, чтобы она сняла с себя одежду и предложила ему себя. Она сосредоточилась на ленте вокруг лба, сосредоточилась на том, чего они втроем достигли.

Урок закончился, и она могла бы затащить Кассиана в свою спальню, если бы он просто не поднялся в небо и не ушел. Он вернулся только на следующее утро.

Он избегал ее.

Но на следующее утро она поняла почему — или, по крайней мере, у него была причина для его исчезновения.

Тренировочный ринг снова преобразился.

Вокруг него лежала полоса препятствий, извивающаяся, как змея. Неста пришла одной из последних и присоединилась к толпе женщин, которые задержались у двери, бормоча об этом, когда Кассиан и Азриэль повернулись к ним.

— Валькирии сами по себе были бесстрашными и блестящими воинами. Но их истинная сила заключалась в том, что они были хорошо обученным подразделением. — Он указал на полосу препятствий. — В одиночку никто из вас не сможет пройти этот курс. Вместе вы сможете найти выход.

Эмери фыркнула.

Кассиан ухмыльнулся ей.

— Выглядит просто, не так ли?

У Эмери хватило здравого смысла занервничать.

Азриэль хлопнул в ладоши, и все женщины выпрямились.

— Вы будете работать группами по три человека.

— Что мы получим, если пройдем испытание? — спросила Гвин Аза, и ее бирюзовые глаза заблестели.

Тени Аза танцевали вокруг него.

— Поскольку ни у кого из вас нет ни малейшего шанса пройти его, мы не потрудились придумать приз.

Раздался свист. Гвин с вызовом вздернула подбородок.

— Мы с нетерпением ждем возможности доказать, что вы ошибаетесь.

***

Казалось, чтобы доказать неправоту Азриэля и Кассиана, требовалось время.

Гвин, Эмери и Неста закончили за три часа: огромная, колоссальная полоса препятствий.

Рослин, Дейрдра и Ананке добрались до препятствия позади них прежде, чем время вышло, и золотые волосы Ананке были покрыты кровью от удара, который она получила по голове от вращающегося многорукого деревянного существа.

— Садисты, — прошипела Гвин, когда трое друзей, тяжело дыша, заковыляли к станции водоснабжения.

— Завтра попробуем еще раз, — поклялась Эмери, щеголяя синяком под глазом из-за раскачивающегося бревна, которое сбило ее с ног, прежде чем Неста успела схватить ее. — Мы продолжим пытаться, пока не сотрем это самодовольное выражение с их глупых идеальных лиц.

Действительно, Азриэль и Кассиан просто прислонились к стене, скрестив руки на груди, и все это время улыбались им.

Проходя мимо Азриэля, Гвин бросила на него испепеляющий взгляд.

— Увидимся завтра, Говорящий с тенями, — бросила она через плечо.

Аз смотрел ей вслед, удивленно приподняв брови. Когда он обернулся, Неста усмехнулась.

— Ты понятия не имеешь, во что только что ввязался, — сказала она. Аз наклонил голову, карие глаза сузились, когда Гвин добрался до арки.

— Помнишь, как Гвин была нацелена на ленту? — Неста подмигнула и похлопала Говорящего с тенями по плечу. — Ты-новая лента, Аз.

***

Полоса препятствий оставалась невозможной.

Эти ублюдки меняли ее каждую ночь. Каждое новое утро было новое, более трудное испытание. Но все имели общую закономерность: оно обычно начиналось с некоторой работы ног, будь то быстрый бег от колена до груди по лестнице на земле или балансирование на подвесной балке. Затем последовали ментальные тесты — головоломки, которые требовали, чтобы они думали вместе, а затем полагались друг на друга, чтобы пройти. И когда они были полностью истощены, пришли испытания силы.

За следующие две недели они втроем добрались до третьей ступени только один раз.

Рослин, Ананке и Дейрдра следовали за ними по пятам, догоняли Гвин, чтобы она тянула свою группу дальше вперед. Она хотела быть первой. Хотела, чтобы Неста, Эмери и она сами стерли ухмылки с лиц Азриэля и Кассиана. Особенно Азриэля.

Неважно, что после первого дня у них был всего час, чтобы пройти курс. Остальные два часа они провели в группе, работая над военной подготовкой: маршируя в строю (тяжелее и глупее, чем казалось), сражаясь бок о бок (опаснее, чем казалось) и учась двигаться, думать, дышать как единое целое.

Но они не сдавались. Маршировали. Сражались как один, а Кассиан и Азриэль играли противников. Научились держать свои щиты на месте против натиска иллирийских сифонов, их возвышающихся мужских форм. Каждая тренировка валькирий на выносливость приносила свои плоды: каждый адский присед или выпад теперь позволял им без особых усилий удерживать свои щиты. Чтобы удержаться от вражеской атаки.

Они упражнялись как один, в точных линиях, делали повороты в том же ритме. Отжимались вместе. Если одна из них падала, им всем приходилось начинать все сначала.

Но они продолжали идти. Через пот, дыхание и кровь они сковали себя вместе.

А иногда, когда вечерние службы заканчивались, они втроем собирались в библиотеке и читали о военной стратегии. О знании Валькирий. О древних техниках.

Еще одна жрица перерезала ленту — Рослин. Дейдра. Ананке. Илана. Лорелея.

Все, что Азриэль и Кассиан бросали в них, они брали и бросали обратно.

И каждую ночь Неста бегала по лестнице Дома. Все дальше, и дальше, и дальше. После той схватки с Амрен ей так и не удалось снова добраться до конца, но она продолжала пытаться.

Воспоминания и слова больше не заставляли ее мчаться вниз. Теперь ею двигала чистая, безжалостная цель.

Неста, Гвин и Эмери преодолели полосу препятствий через два месяца после того, как ее создали. Конечно, это было в тот день, когда все жрицы были вызваны Клото на какую-то особую церемонию, так что никто не был свидетелем этого, кроме Кассиана и Азриэля. Очевидно, только Гвин была освобождена от участия в церемонии.

И когда Гвин добралась до финиша, окровавленная, задыхающаяся и ухмыляющаяся так дико, что ее бирюзовые глаза горели, как залитое солнцем море, она только протянула избитую руку Азриэлю.