Весна 1905

Париж

«Если сердце горит и трепещет…»

Если сердце горит и трепещет,Если древняя чаша полна... —Горе! Горе тому, кто расплещетЭту чашу, не выпив до дна.В нас весенняя ночь трепетала,Нам таинственный месяц сверкал...Не меня ты во мне обнимала,Не тебя я во тьме целовал.Нас палящая жажда сдружила,В нас различное чувство слилось:Ты кого-то другого любила,И к другой мое сердце рвалось.Запрокинулись головы наши,Опьянились мы огненным сном,Расплескали мы древние чаши,Налитые священным вином.

1905

Париж

«Мы заблудились в этом свете…»

Мы заблудились в этом свете.Мы в подземельях темных. МыОдин к другому, точно дети,Прижались робко в безднах тьмы.По мертвым рекам всплески весел;Орфей родную тень зовет.И кто-то нас друг к другу бросил,И кто-то снова оторвет...Бессильна скорбь. Беззвучны крики.Рука горит еще в руке.И влажный камень вдалекеЛепечет имя Эвридики.

Весна 1905

Париж

Зеркало

Я – глаз, лишенный век. Я брошено на землю,Чтоб этот мир дробить и отражать...И образы скользят. Я чувствую, я внемлю,Но не могу в себе их задержать.И часто в сумерках, когда дымятся трубыНад синим городом, а в воздухе гроза, —В меня глядят бессонные глазаИ черною тоской запекшиеся губы.И комната во мне. И капает вода.И тени движутся, отходят, вырастая.И тикают часы, и капает вода,Один вопрос другим всегда перебивая.И чувство смутное шевелится на дне.В нем радостная грусть, в нем сладкий страх разлуки..И я молю его: «Останься, будь во мне, -Не прерывай рождающейся муки»...И вновь приходит день с обычной суетой,И бледное лицо лежит на дне – глубоко...Но время, наконец, застынет надо мной,И тусклою плевой мое затянет око!

Лето 1905

Париж

«Мир закутан плотно…»

Мир закутан плотноВ сизый саван свой —В тонкие полотнаВлаги дождевой.В тайниках сознаньяТравки проросли.Сладко пить дыханьеДождевой земли.С грустью принимаюТягу древних змей:Медленную МайюТоропливых дней.Затерявшись где-то,Робко верим мыВ непрозрачность света И прозрачность тьмы.

Лето 1905

Париж

«Небо в тонких узорах…»

Небо в тонких узорахХочет день превозмочь,А в душе и в озерахОпрокинулась ночь.Что-то хочется крикнутьВ эту черную пасть,Робким сердцем приникнуть,Чутким ухом припасть.И идешь и не дышишь...Холодеют поля.Нет, послушай... Ты слышишь?Это дышит земля.Я к траве припадаю.Быть твоим навсегда...«Знаю... знаю... всё знаю», —Шепчет вода.Ночь темна и беззвездна.Кто-то плачет во сне,Опрокинута безднаНа водах и во мне...

Лето 1905

Париж

«Эта светлая аллея…»

Эта светлая аллеяВ старом парке – по горе,Где проходит тень ОрфеяМолчаливо на заре.Весь прозрачный – утром рано,В белом пламени туманаОн проходит, не помявВлажных стеблей белых трав.Час таинственных наитий.Он уходит в глубь аллей,Точно струн, касаясь нитейСеребристых тополей.Кто-то вздрогнул в этом мире.Щебет птиц. Далекий ключ.Как струна на чьей-то лиреЗазвенел по ветке луч.Всё распалось. Мы приидемСнова в мир, чтоб видеть сны.И становится невидимБог рассветной тишины.

Лето 1905

Париж

«В зеленых сумерках, дрожа и вырастая…»

В зеленых сумерках, дрожа и вырастая,Восторг таинственный припал к родной земле,И прежние слова уносятся во мгле,Как черных ласточек испуганная стая.И арки черные, и бледные огниУходят по реке в лучистую безбрежность.В душе моей растет такая нежность!..Как медленно текут расплавленные дни...И в первый раз к земле я припадаю,И сердце мертвое, мне данное судьбой,Из рук твоих смиренно принимаю,Как птичку серую, согретую тобой.

1905

Париж