29 января 1913

Москва

«Снова мы встретились в безлюдьи «

СноваМы встретились в безлюдьи. И, как прежде,Черт твоего лицаРазличить не могу. Не осужденье,Но пониманьеВ твоих глазах.Твое уединенье меня пугает.Твое молчанье горит во мне.Ты никогда ни словаМне не сказал, но все мои вопросыВ присутствии твоемПреображалисьВ ответы...Ты встречный, ты иной,Но иногда мне кажется,Что ты —Я сам.Ты приходил в часы,Когда отчаяние молчаньем просветлялось,Тебя встречал я ночью, илиНа закате... и ветер падал.Ты живешь в пустынях,Пути усталости вели всегда к тебе.О, если б иначе тебя увидеть,Если б ты пришелВ момент восторга,Чтоб разглядеть я могТвое лицо.

9 июля 1914

«Плывущий за руном по хлябям диких вод…»

Плывущий за руном по хлябям диких водИ в землю сеющий драконьи зубы, вскореУвидит в бороздах не озими, а всходГигантов борющихся... Горе!

3 февраля 1915

«И был повергнут я судьбой…»

И был повергнут я судьбойВ кипящий горн страстей народных —В сей град, что горькою звездойУпал на узел токов водных.

«Чем глубже в раковины ночи…»

Чем глубже в раковины ночиУходишь внутренней тропой,Тем строже светит глаз слепой,А сердце бьется одиноче...

Петербург

Бальмонту

Над призрачным и вещим ПетербургомСклоняет ночь край мертвенных хламид.В челне их два. И старший говорит:«Люблю сей град, открытый зимним пургамНа тонях вод, закованных в гранит.Он создан был безумным Демиургом.Вон конь его и змей между копыт:Конь змею – «Сгинь!», а змей в ответ: «Resurgam!»[27]Судьба империи в двойной борьбе:Здесь бунт, – там строй; здесь бред, – там клич судьбе.Но вот сто лет в стране цветут РифейскойЛикеев мирт и строгий лавр палестр»...И, глядя вверх на шпиль Адмиралтейский,Сказал другой: «Вы правы, граф де Местр».

8 февраля 1915

Париж

«Нет в мире прекрасней свободы…»

Нет в мире прекрасней свободы,Чем в наручнях. Вольной мечтеНе страшны темничные своды.Лишь в узах, в огне, на крестеПлененных архангелов крыльяСверкают во всей красоте.Свобода – в стесненном усильи,В плененном полете кометИ в гордом молчаньи бессилья.Смиренья не будет и нет.Мгновенно из камня и сталиРождается молнийный свет.Лишь узнику ведомы дали!

10 февраля 1915

Париж

Париж зимою

Слепые застилая дни,Дожди под вечер нежно-немы:Косматые цветут огни,Как пламенные хризантемы,Стекают блики по плечамДомов, лоснятся на каштанах,И город стынет по ночамВ самосветящихся туманах...В ограде мреет голый сад...Взнося колонну над колонной,Из мрака лепится фасад —Слепой и снизу осветленный.Сквозь четкий переплет ветвейТускнеют медные пожары,Блестят лучами фонарейПронизанные тротуары.По ним кипит людской потокПьянящих головокружений —Не видно лиц, и к стеблям ногПростерты снизу копья теней.Калится рдяных углей жарВ разверстых жерлах ресторанов,А в лица дышит теплый парИ запах жареных каштанов.

20 апреля 1915

Париж

«Верь в безграничную мудрость мою…»

Верь в безграничную мудрость мою.Заповедь людям двойную даю.Сын благодати и пасынок нив!Будь благодарен и будь справедлив!Мера за меру. Добро за добро.Честно сочти и верни серебро.Да не бунтует мятежная кровь,Равной любовью плати за любовь.Два полюбивших да станут одно,Да не расплещут святое вино.

«Широки окоемы гор…»

Марии Сам. Цетлин

Широки окоемы горС полета птицы.Но еще безбрежней просторБелой страницы.Ты дала мне эту тетрадьВ красном сафьяне,Чтоб отныне в ней собиратьРитмы и грани.Каждый поющий мне размер,Каждое слово —Отголоски гулких пещерМира земного, —Вязи созвучий и рифм моих —Я в ней раскрою,И будет мой каждый стихСвязан с тобою.

14 марта 1919

Одесса

вернуться

27

«Восстану!» (лат.).