«Опять бреду я босоногий…»

Опять бреду я босоногий,По ветру лоснится ковыль.Что может быть нежней, чем пыльСтепной, разъезженной дороги?На бурый стелется коверПолдневный пламень, сух и ясен,Хрусталь предгорий так прекрасен,Так бледны дали серых гор.Соленый ветер в пальцах вьется,Ах, жажду счастья, хмель отравНе утолит ни горечь трав,Ни соль овечьего колодца.

«Твоей тоской душа томима…»

Твоей тоской душа томима,Земля утерянных богов!Дул свежий ветр... мы плыли мимоОднообразных берегов.Ныряли чайки в хлябь морскую,Клубились тучи. Я смотрел,Как солнце мечет в зыбь стальнуюАлмазные потоки стрел,Как с черноморскою волнойАзова илистые водыУпорно месит ветр крутойИ, вестник близкой непогоды,Развертывает свитки туч,Срывает пену, вихрит смерчи,И дальних ливней темный лучПовис над берегами Керчи.

«Заката алого заржавели лучи…»

Заката алого заржавели лучиПо склонам рыжих гор... и облачной галерыПогасли паруса. Без края и без мерыРастет ночная тень. Остановись. Молчи.Каменья зноем дня во мраке горячи.Луга полынные нагорий тускло-серы...И низко над холмом дрожащий серп Венеры,Как пламя воздухом колеблемой свечи...

«Ветер с неба клочья облак вытер…»

Ветер с неба клочья облак вытер,Синим оком светит водоем,Желтою жемчужиной ЮпитерНад седым возносится холмом.Искры света в диске наклоненном —Спутники стремительно бегут,А заливы в зеркале зеленомПламена созвездий берегут.И вблизи струя звенит о камень,А внизу полет звенит цикад,И гудит в душе певучий пламеньВ вышине пылающих лампад. Кто сказал: «Змеею препояшуИ пошлю»? Ликуя и скорбя,Возношу к верховным солнцам чашу,Переполненную светами, – себя.

Карадаг

«Преградой волнам и ветрам…»

Преградой волнам и ветрамСтена размытого вулкана,Как воздымающийся храм,Встает из сизого тумана.По зыбям меркнущих равнин,Томимым неуемной дрожью,Направь ладью к ее подножьюПустынным вечером – один.И над живыми зеркаламиВозникнет темная гора,Как разметавшееся пламяОкаменелого костра.Из недр изверженным порывом,Трагическим и горделивым, —Взметнулись вихри древних сил:Так в буре складок, в свисте крыл,В водоворотах снов и бреда,Прорвавшись сквозь упор веков,Клубится мрамор всех ветров —Самофракийская Победа!

«Над черно-золотым стеклом…»

Над черно-золотым стеклом,Струистым бередя весломУзоры зыбкого молчанья,Беззвучно оплыви кругомСторожевые изваянья,Войди под стрельчатый намёт,И пусть душа твоя пойметБезвыходность слепых усилийТитанов, скованных в гробу,И бред распятых шестикрылийОкаменелых Керубу.Спустись в базальтовые гроты,Вглядись в провалы и в пустоты,Похожие на вход в Аид...Прислушайся, как шелеститВ них голос моря – безысходней,Чем плач теней... И над кормойСклонись, тревожный и немой,Перед богами преисподней......Потом плыви скорее прочь.Ты завтра вспомнишь только ночь,Столпы базальтовых гигантов,Однообразный голос водИ радугами бриллиантовПереливающийся свод.

«Как в раковине малой – Океана…»

Как в раковине малой – ОкеанаВеликое дыхание гудит,Как плоть ее мерцает и горитОтливами и серебром тумана,А выгибы ее повтореныВ движении и завитке волны, —Так вся душа моя в твоих заливах,О, Киммерии темная страна,Заключена и преображена.С тех пор как отроком у молчаливыхТоржественно-пустынных береговОчнулся я – душа моя разъялась,И мысль росла, лепилась и ваяласьПо складкам гор, по выгибам холмов.Огнь древних недр и дождевая влагаДвойным резцом ваяли облик твой —И сих холмов однообразный строй,И напряженный пафос Карадага,Сосредоточенность и теснотаЗубчатых скал, а рядом широтаСтепных равнин и мреющие далиСтиху – разбег, а мысли – меру дали.Моей мечтой с тех пор напоеныПредгорий героические сныИ Коктебеля каменная грива;Его полынь хмельна моей тоской,Мой стих поет в волнах его прилива,И на скале, замкнувшей зыбь залива,Судьбой и ветрами изваян профиль мой!