«Опять с непогашенным светом…»
Опять с непогашенным светом Короткие ночи делю… Не надо. Не думай об этом. Я больше тебя не люблю. Я вижу из этого мира, Где нет ни тебя, ни меня, Как где-то мертвеет квартира, Беззвучная в топоте дня. Там пыль оседает на книги И плавает нежная моль. Я так не люблю эти миги, Их теплую, легкую боль. Я вижу из третьего дома, Как в том отзвучавшем дому Так ветрено и незнакомо Мы сходимся по одному. Как будто влюбленные тени, От нас молчаливо уйдя, Там ночь коротают в измене, Друг с друга очей не сводя. Живут они в облаке света, Как смерти, боясь темноты, Два призрака, два силуэта. Но это не я и не ты. Я знаю: и то наважденье Сойдет, как по инею след. И все ж я не сплю до мгновенья, Когда они выключат свет. 1966«Попробуй вытянуться, стать повыше…»
Попробуй вытянуться, Стать повыше. Слезами, дождиком Стучать по крыше. Руками, ветками, виском, Сиренью Касаться здания С поблекшей тенью. Попробуй вырасти Такой большою, Чтоб эти улицы обнять душою, Чтоб эти площади и эти рынки От малой вымокли Твоей слезинки. Упав локтями на холмы окраин, Будь над путями, Над любым трамваем, Над тополями, Что боятся вздоха. И не касайся их, Не делай плохо. Потом подумай О такой причуде: Все слезы выплакав, Вернуться в люди. По горькой сырости Босой душою. Попробуй вырасти Такой большою — И в том оплаканном тобою Мире Жить в той же комнате И в той квартире.«И позабыть о мутном небе…»
И позабыть о мутном небе, И в жарких травах луговых Лежать, покусывая стебель, У загорелых ног твоих. И так нечаянно промокнуть Под самым каверзным дождем, Таким, что не успеешь охнуть, А весь уже до нитки в нем. И не обидеться ни капли На эти радужные капли На волосах и на бровях, И на сомкнувшихся ресницах, И на ромашках, и на птицах, Качающихся на ветвях… И эту тишину лесную Потом минуту или две Нести сквозь бурю городскую, Как бабочку на рукаве.«Поющий день…»
Поющий день… Какими гаммами Перенесешь его в тетрадь! Он за распахнутыми рамами Такой, что глаз не оторвать. А если выбежишь на улицу В трезвон, в сплошные небеса, То невозможно не зажмуриться, Так все бросается в глаза. И в этом звонком ослеплении, Как потерявшийся малыш, Среди всего столпотворения Так заколдованно стоишь. Как будто влажными ладонями, Коснулась век твоих она Своими узкими, студеными. Я угадал тебя, весна!
III. СНЕГ ДАВНИХ ЛЕТ
«Дышала беглым холодом вода…»
Дышала беглым холодом вода. Осенний ветер горек был на вкус. Неву оставив, мы сошли тогда У самой Академии искусств. В тени молчали пары, млели мхи. Ветвистый сумрак сверху нависал. И я тебе рассказывал стихи, Которых я потом не написал. 1969«Бродя и гадая о блоковской Даме…»
Бродя и гадая о блоковской Даме, Опять опоздал я. Пешком так пешком. Последний трамвай, отшумев проводами, Ушел, закачался вдали фонарем. Мерцает булыжник. Ни звука. Ни слова. Спокойные липы шумят. А во мне Уж целая повесть родиться готова О чьих-то шагах и о ждущем окне…«Была зима белым-бела…»
Была зима белым-бела. Мы часто окна отпирали. На раме бабочка жила, И птицы в комнате летали. Потом мы выпустили птиц. Куда-то бабочка пропала. И так растаял лед ресниц, Как будто их и не бывало. Зачем же мне все шепчет стих О том, как ты в мерцанье чистом На лыжах с хлопаньем и свистом Летишь по склону дней моих.Обращение
Я обращаюсь к тени удаленной, Годами находящейся в отлучке, Присутствием моим не утомленной, Не доведенной памятью до ручки. Я обращаюсь к холоду и зною, К любви я обращаюсь и к измене, К словам с их лицевою стороною И с подноготной. Обращаюсь к тени. Я лишь в одном сдаюсь тебе на милость, Но даже в том не кланяюсь давно: Услышь меня! И — что б ни возомнилось — Ответь. Письмом ли, сном ли. Все равно. Я обращаюсь к памяти бездомной, Прошитой искрой инея. Пойми, Я обращаюсь к совести бездонной, Что, как река, вскипала за дверьми. Я обращаюсь к тени миновавшей, Среди теней минувшего живущей, В их обществе лица не потерявшей И доброй тенью, может быть, слывущей. И разговаривая с этой тенью, Ты понимаешь, милая, сама — Я до сих пор живу в недоуменье: Что может тень? Прислать мне тень письма?