Four Seasons1Два путешественника, рядомсвоенравный, беспокойный и изменчивыйих ветер.Очарована тобой,к нему прислушиваюсь,им я наполняюсь и прошуо мимолётном дуновении в мою родную сторону.Раздует паруса,взметнёт одежду,перекроит по-другомубеспокойный и изменчивый их нрав.Ему виднее —высота есть высота.2Как хорошо оставить дом и путешествовать нам,в этом словно молодость вернула неуверенностьи свежесть.Всё сбылось и повторилось наяву,я продолжения не вижу, лишь мечтаменя, счастливая, опять переполняет.Не бывает так, бывает только в фильмахс Т. Дорониной:срывающийся голос, ожидание, любовькак божество.3Лепестки алых розваляются у оперного театрана твёрдой вечерней земле,начинают уже ею схватываться, землёй.«Схватываться» — так говорят о клее,масляной краске, цементе —о том, что намерено отвердеть.Так и любовь — уж если отвердевает,то в уготованной ей изначально форме.Прости меня.4Я смотрю на осеннюю улицу, думаю о тебе.В голове легкомысленная мелодия затихает,сменяется новой — пронзительной, будоражащей.Я думаю о листве,родившейся, выросшей и умершей,пока мы тянулись друг к другу.Соки внутри деревьев по-прежнему тянут вверхветви — для новых листьев.Зима, и весна, и лето, за ними осень,листья опавшие, кружится голова.Алкоголи1Идёт банкир, качается,вздыхает на ходу.Его кредит кончается.Сейчас он упадёт.Качается, как лодочкана ветреной волне,в его портфеле водочка,оставленная мне.Мы выпьем, свяжем лыко иприсядем на кровать —одну судьбину мыкаем,вдвоём и горевать.2Сидела у окна,читала интервью.Сегодня я одна,сегодня я не пью.И сердце колет так,что, видимо, вчеравсё было неспроста,всё было не игра.3Нам нравится играв рискованные прятки:погашенное бра,забытые перчатки.Недолго целовать,надолго расставаться,по новой наливать,по-старому скрываться —однажды пропадёмв пленительном покое,останемся вдвоём,весёлые изгои.* * *На память обо мневозьми сухие ветки:они сгорят в огне,пока на табуреткепокачиваясь, ясижу с тобою рядом.Я встану, и моя,окинувшая взглядомтебя, меня с тобой,бегущая отсюда,душа запомнит боль,которую забуду.* * * Смахнёшь мне обморок с плеча,как верно я тебя боялась,как отваживалась таять,как молила: уходи,и, увлекаема тобою, не отдёргивала руку.Ты моя, да, ты моя,гремело в комнате, от голоса отвыкшей,я отваживалась таять.Посмотри. Поговори.Страшней взаимности бывает никого.* * *Не выплачешь,не вымолишь прощенья, асожмёшь в ладонях, стиснешьиссохшие бутоныдо крошева, и стебли,пустые и кривые,сломаешь, и в труху жеих листья разотрёшь.Колючки ранят.Шелушится, как обветренная кожа,осыпается чешуйками вода,больное дерево белеет за окном.Колючки ранят.Я простила, уходи.* * *Живи, вольна, вольна, вольна, вольна.Пари, родная времени волна.И никого, всё глубже, глубже в лес.Ни одного.Пускай остатки каменной стены.Пускай брусчатка с колющимся дёрном.Все выселены, умерли, убиты.Ещё немного, и меня найдут.Мне будет проще умирать забытой,чем тут.Я собрала, уберегла.Я убежала, снова убежала.Когда-нибудь — спасибо говорю —я разлюблю, я снова разлюблю.Мне — мало.

Равноденствие

Кружиться, как голова от мартовского,несущегося над головами нашими,воздуха, и, нигде не кончаясь,ступать по летящим щепкам медовым,вдыхать их,белое, лес, голубое, малиновое, лимонное.Чтобы нас никто не отыскал,мы с тобой приедем на вокзал,сначала ты,потом, торопясь и разбрызгивая грязь, я.Смеющегося от радости, я тебяглажу по рукаву, намокшему от капели.Белый самогон-хугарден выплеснулся, звон,звяканье и снова звон, в автобусе из городасчастливцы-именинники,любовники-вареники,прильну, и всё пройдёт, как шерри-бредни,видишь, нет.