- Кто будет писать? - спросил Боровский. - Вы?

- Нет. Посоветуйтесь с Горьким. Покажите ему материалы, переведите только - он не читает по-французски, можно обидеть невнимательностью, литератор человек особо ранимый. Прокламация нужна немедленно. Расстрел московских рабочих следует связать с арестами в Петросовете - звенья одной цепи.

...Ленин перевернул страницу блокнота.

Выступал эсер.

- Необходимо распечатать бюллетени Советов для того, чтобы рассылать их в сельские местности, надо знакомить товарищей крестьян с опытом работы петербургских, ивановских и московских рабочих!

"Молодец, - отметил Ленин, - разумная мысль. Вздуют беднягу в его ЦК: "никакой легальщины, мы - партия конспираторов".

Потом выступал меньшевик, говорил о необходимости координации работы всех партий в борьбе за демократизацию России.

- Не отказываясь от наших партийных установок, мы должны все вместе думать о будущем.

"Общее будущее с октябристами? - сразу же отметил Ленин. - Какая, право, безответственность, здесь собрались рабочие, а не лоббисты".

- Мы должны привлекать всех желающих сотрудничать с Советами, всех без исключения, любого члена общества, если только намерения, с которыми к нам идут, искренни.

"А как вы проверите "искренность" намерений? Как можно в Совет звать в с е х? Звать можно только тех, кто представляет интересы класса!"

Потом говорил еще один кадет, снова уповал на объединение "культурных слоев" для "закрепления достигнутого в революционном процессе". Его сменил беспартийный, из недоучившихся, резко требовал отменить входные билеты в императорские театры.

Потом бабахнул либерал - из т е о р е т и к о в:

- Граждане! Безответственность многих выступавших ораторов ярче всего проявляется в том, что они обходят практическую осуществимость народовластия через "революционное правительство" или через Советы. Можно ли мечтать об этом? Да, мечтать можно, но провести в жизнь нельзя! Либеральная интеллигенция, крестьянство, пролетариат - революционны, но революционная кооперация трех этих элементов под флагом вооруженного восстания невозможна, немыслима! Из каких же тогда элементов может возникнуть та новая власть, о которой не устают твердить революционные партии и особенно большевистская фракция? Чем могла бы оказаться такая власть? Диктатурой пролетариата? Да разве можно говорить об этом в России?! Ее смоет волна контрреволюции!

Это выступление Ленин записал целиком, напрягся - вот оно, начало с х л е с т а, повод к выяснению позиций, к размежеванию. Однако слова не просил, внимательно слушал бойкого меньшевика - тот, возражая по существу вопроса о власти, по форме извинялся перед либералом, повторяя все время как заклинание: "Предыдущий оратор должен понять!" Он дискутировал, цеплялся за слова либерала, увещевал, а надобно бить, наотмашь бить!

Ленин выступил перед закрытием заседания, когда в зале прибавилось рабочих - наступало время окончания первой смены, восемь вечера; несмотря на то что работать начинали в шесть, но шли из цехов не домой, сюда шли.

- Граждане, - сказал Ленин, - я хочу остановить ваше внимание на трех вопросах. Первое: Советы рабочих депутатов прямо-таки не имеют права позволять себе роскошь выслушивать расплывчатые, неконкретные, зыбкие предложения, а таких сегодня было предостаточно. Советы рабочих депутатов не имеют права ш и к о в а т ь, дозволяя ораторам говорить чуть не по полчаса! Говорить надо по делу, конкретно, с предложением, сформулированным четко и ясно, иначе Советы превратятся в дискуссионный клуб, где собираются люди, которым нечего делать! Председатель - не украшение, но рабочая единица, организующая или - точнее помогающая организовать отлаженную работу! Слишком много славословия, слишком много б е з о т в е т с т в е н н о с т и! Выступавший здесь представитель радикальных кругов изложил с предельной отчетливостью - столь в общем-то редкой для них - сущность либерально-буржуазной точки зрения. Ошибки рассуждения нашего оратора так наглядны, что на них стоит указать, спорить нет смысла. Ранее кадеты утверждали, что вооруженная борьба народа в России невозможна, теперь они соглашаются, что эта борьба - реальность. Значит, восстание возможно, но недоказуем наперед его успех. При чем же тогда "смоет контрреволюция"?! Революции без контрреволюции не бывает и быть не может. Разве мы не видим каждодневно, как даже манифест "17 октября" смывает контрреволюционной волною?! Но разве эта волна контрреволюции доказывает н е ж и з н е н н о с т ь вполне легальных конституционных требований?! Как быть? Прекращать борьбу за проведение этих конституционно-демократических требований в жизнь?! Вопрос, следовательно, не в том, будет ли контрреволюция, а в том, кто - после долгих и полных превратностей судьбы битв - окажется победителем. "Все на выборы в Думу!" Все? Да разве?! Если бы - "все"! Выборов в Думу хотят помещики - они не желают революционной борьбы, они свое получили после опубликования манифеста. Выборов хотят буржуа - они тоже получили свое. Для них Дума - поле выгодных с д е л о к! А мы на сделки не шли и не пойдем. "Все на выборы"?! Это же бессмыслица - выборы на основании несуществующего избирательного права в несуществующий парламент! Советы рабочих депутатов были избраны по "полицейским" законным формам, но мы-то знаем, что над ними занесен топор, нам-то известно, что правительство со дня на день готовит разгром всех Советов депутатов! Это лишний раз подтверждает нашу позицию: нельзя доверять лжеконституционализму! Революционное самоуправление непрочно без победы революционных сил, без к а р д и н а л ь н о й победы. Беспартийная организация может дополнить, но никогда не заменит прочной боевой организации победившего пролетариата, стоящего на партийной позиции. Нам нужны пушки для борьбы. Но разве нарисованная на картоне пушка - одно и то же, что пушка настоящая?! Советам, следовательно, нужна постоянная пружина партийной организации. Советам нужна пушка!

Рабочие зааплодировали, истосковались по ч е т к о м у, страх как надоело слушать г л а г о л ы.