- Нет.

- Ай-яй-яй. Бедняга. Не развалится?

- Трудно сказать.

- Его обвиняют именно в том, что он меня напечатал?

- Да.

- Значит, коли я приду в полицию, его освободят?

- Если вы придете в полицию - вас укокошат.

- Ну уж так сразу и укокошат...

- Не знай я вас, подумал бы: кокетничает Ленин. Ведь сейчас все ваши статьи по прокламациям расходятся, вас вся Россия читает, вынесло вас, Владимир Ильич, наверх вынесло, на всеобщее обозрение.

Ленин поморщился:

- Только патетики не надо бы, а? Вы же цекист, а не Гиппиус... Вот что... Давайте-ка свяжемся с Красиным, подумаем, кого из серьезных адвокатов можем отправить сегодня же, сейчас, немедля в охранку. Разговор должен быть таким: "Ежели вы не выпускаете Лесневского до суда, мы начинаем кампанию, неслыханную ранее по громкости, о том, как полиция нарушает манифест о свободе печати. И это никак не поможет предвыборной кампании в Государственную думу, это очень повредит вашим, сиречь правительственным, правым, черносотенным, кандидатам, и на этой кампании мы вместо одного арестованного Лесневского протащим в Думу десять левых. Хотите этого - мы готовы к драке. Коли согласны на п а р л а м е н т с к и й исход - отпустите редактора "Молодой России" сегодня же..." А вы говорите, что я не оставляю ни малейшего шанса сговориться. Разве это мое предложение не шанс?

Ленин проводил Румянцева, пошел на кухню, зажег керосинку и поставил чайник: страсть как хотелось крепкого чая. 9

"Дорогой Юзеф!

Я много раз собирался написать тебе, но все не было времени - много работы в Питере и Москве, мотаюсь туда и сюда челноком. Пора горячая, проходят выборы на "ужин", проходят весьма оживленно, если не сказать, горячо: судя по сообщениям, поступающим из Польши, ты в курсе наших русских дел, расхождения между б. и м. не стихают, а, наоборот, по мере развития революционного процесса нарастают все больше.

"Ротмистр" и "Гриша" рассказывали мне, что ты стоишь на стороне наших "б", то есть на стороне Вл. Ил. Позволь мне быть с тобою совершенно откровенным, Юзеф. Меня связывает с тобою не только наша общая печаль по безвременно ушедшей Юленьке, меня связывает с тобой и то, что ты был первым, кто привел меня в рабочий кружок, кто приобщил меня к сверкающему богатству ума социал-демократии. Я никогда не забуду твою листовку, детскую еще, которую ты написал в годовщину смерти нашего незабвенного учителя Фридриха Энгельса сколько в ней было мыслей, как она была открыта и глубока! Но если бы Юленька не умерла и ты стал ее мужем, а моим - тут уж я боюсь напутать, не силен в высчитывании родственных степеней - шурином или зятем, в нашей семье произошел бы раскол такой же, как в нашей организации. Постарайся меня понять, дорогой Юзеф; я знаю наши петербургские и московские условия лучше, чем ты, я варюсь в нашем "парт. соку" и могу судить о происходящем не со стороны, а изнутри.

Почему же наши расхождения столь принципиальны?

Во-первых, потому, что Вл. Ил. резко повернул в крестьянском вопросе, "обогнав" всех, даже эсеров, которые всегда у нас кричали о "крестьянском бунте", и выдвинул лозунг эсеров "земля и воля"! Он, правда, добавил, что "земля и воля" это слова, абстракция, что воли не будет без социальной революции, а только она и может дать землю, но что и земля ничего не значит, покуда у мужика нет плуга и зерна для посевов. Он, конечно, привлек этим лозунгом значительную массу рабочих, все еще связанных с селом. Но теперь он стал настаивать на повсеместной национализации земли, а это уж не лезет ни в какие ворота! В то же время план Гр. Вал. разумен и точен. Он полагает, что надо постепенно приучать мужика к мысли: "Ты отвечаешь за порядок в деревне, ты отвечаешь за землю, которую выделят, ты должен принимать решения в муниципалитете и землю эту защищать по закону". Разве это не путь? Разве это не есть укрепление позиций соц.-дем. в деревне?

А по поводу Думы? Вл. Ил. предлагает активный бойкот. А мы считаем необходимым превратить Думу в трибуну социал-демократии.

Возьми вопрос о Василии Васильевиче. Юзеф, дорогой мой друг, я знаю твою горячую душу, может быть, тебе горьки будет согласиться со мной, но разве Г р. Вал. не был прав, ко. гда считал, что выступать в Москве не надо было? Сколько жертв, Юзеф, сколько товарищей в тюрьмах! Почему мы были разгромлены? Потому что еще не настало время: в политических решениях - особенно такого значения лучше, опоздать, чем переторопиться. Гр. Вал. прекрасно написал об этом в "Рождественской открытке".

Юзеф, все мы знаем твою роль в СДКПиЛ. От тебя зависит, куда ты повернешь комитеты партии в Варшаве, Лодзи, Петракове, в Домбровском бассейне. Польские пролетарии - партийцы, объединенные с русскими товарищами, членами РСДРП, огромная сила. Ты бы очень помог нам наставить на ум Вл. Ил. и его друзей - он наверняка посчитается с позицией партии, целой партии польских с.-д.

Л. М. и Ф. Д. - ты их должен помнить по Женеве - шлют тебе приветы. Да, забыл сказать: Лева взял теперь себе новый псевдоним - ты этого, верно, не знаешь еще. Нас теперь Гр. Вал. шутливо называет "братья Л. А.". Лева нашел фотографию Юленьки, где мы сняты втроем: Юленька, Лева и я. Такой у тебя нет. Подарю на "ужине". Был бы очень рад твоей весточке: во-первых, дошло ли это письмо, во-вторых, согласен ли с моими доводами и, в-третьих, можем ли надеяться на твою поддержку?

С товарищеским приветом

Михаил".

"Дорогой Миша!

Письмо твое вручил мне славный парень, Яцек; он сказал, что ему передал в Белостоке "Николай". Так что, видимо, связь работает хорошо.

Миша, я должен ответить тебе определенно, без всякой дипломатии: ты ведь знаешь, я не умею разводить "цирлих-манирлих" и все, что думаю, выкладываю открыто, может быть, резко, но худо, коли бы мы в отношениях друг с другом вели себя иначе.

Ты говоришь, что я могу "повернуть" партию. Это глубокое, заблуждение. Партию "поворачивает" Луи Наполеон или Кромвель; в наше время, в нашей партии никто никого "повернуть" не может. Партия сама определяет движение, и эта устремленность складывается из открыто выраженного коллективного мнения ее членов, - только так и никак иначе. Общее настроение СДКПиЛ - ты прав - близко к позиции "б", к той части РСДРП, которая разделяет политическую платформу Вл. Ил. Как же я могу "повернуть" наших товарищей, если они единодушны в поддержке Вл. Ил.?