«Наращивание советской военной мощи никак не диктовалось внешней угрозой, ибо началось до прихода Гитлера к власти» (с. 36).

А до Гитлера в Европе был благотворительный пикник? Надо бы напомнить лучшему другу всех западных стратегов, тактиков и прочих бжезинских о том, что милые, добрые, плюшево-мохеровые США, души в СССР не чаявшие, признали его право на существование лишь в 1933 году. А ультиматум Керзона лета 1920 года, диктовавший правила поведения РККА и Советам в целом во внешней политике? Все это что — исключительно дружеские жесты? Да будь СССР хоть чуточку слабее, западные суворые друзья в пыль бы его стерли. Между прочим, если вы не знали — словосочетание «железный занавес» впервые прозвучало вовсе не из уст Черчилля в Фултоне; о том, что «Мы желаем поставить вокруг большевизма железный занавес, который помешает ему разрушить цивилизованную Европу», заявил еще премьер Франции Клемансо на Парижской мирной конференции в 1919 году.[117] Весьма дружественно и демократично, не так ли? Но раз нашего отважного предателя там кормят, можно и поднаврать…

Кстати, для дополнительной информации о благотворительном пикнике и до безобразия дружелюбного к СССР мирового сообщества «ДО прихода Гитлера к власти», следует дополнительно сообщить вот что:

26 декабря 1926 года заместитель наркома по военным и морским делам М.Н. Тухачевский представил в Распорядительное заседание Совета труда и обороны доклад «Оборона Союза Советских Социалистических республик», в котором в частности говорилось о том, что «3. В случае благоприятного для блока развития боевых действий первого периода войны, его силы могут значительно вырасти, что в связи с „западноевропейским тылом“ может создать для нас непреодолимую угрозу… 6. Наших скудных материальных боевых мобилизационных запасов едва хватит на первый период войны. В дальнейшем наше положение будет ухудшаться (особенно в условиях блокады). 7. Задачи обороны СССР РККА выполнит лишь при условии высокой мобилизационной готовности вооруженных сил, железнодорожного транспорта и промышленности. 8. Ни Красная Армия, ни страна к войне не готовы».[118]

Подчеркиваю, РККА не была безусловно готова даже к обороне своей страны. И это не хитрый маневр ведомственного лоббиста, рассчитывающего получить побольше средств для вооруженных сил, а грустная правда.

Посудите сами. По состоянию на тот же 1927 год только Польша, Румыния, Финляндия, Латвия, Литва и Эстония могли выставить 113 стрелковых дивизий и 77 кавалерийских полков. Это более 2,5 млн. человек при 5746 полевых орудиях, 1157 боевых самолетах и 483 танках. Вся эта армада рано или поздно, по мысли Генштаба РККА, была бы поддержана Англией и Францией. Япония могла выставить 64 пехотные дивизии и 16 конных бригад.

Всему этому РККА могла противопоставить в случае всеобщей мобилизации 92 стрелковые дивизии (из них 22 на основе кадровых) и 74 кавалерийских полка общей численностью 1,2 млн. человек при 5640 полевых орудиях, 698 боевых самолетах, 60 танках, 99 бронеавтомобилях и 42 бронепоездах.[119]

Но защитников социалистического отечества надо было еще и снабжать боеприпасами и вооружениями. А состояние ВПК было удручающим. В докладе Президиума ВСНХ СССР «Об ориентировочном плане развития военной промышленности» от 5 апреля 1927 года отмечалось, что максимально достижимый уровень производства вооружений и военной техники (ВиВТ) отставал бы от уровня 1916 года (например, по винтовкам — почти в 3 раза, по самолетам — на 16–30 %), даже если вложить 320 млн. рублей в ВПК в ближайшие 4–5 лет. Для сравнения: вся расходная часть бюджета СССР на 1926/1927 финансовый год составляла около 800 млн. рублей.[120] И это катастрофическое положение ВПК тогда же начали ухудшать поиском вредителей из числа, главным образом, старых, специалистов.[121]

«Военная тревога» 1927 года, когда обострились отношения с Англией, выявила оборонную немощь Страны Советов. Сталин это понимал, проводя индустриализацию и коллективизацию, должную дать средства на подъем промышленности. На пленуме ЦК ВКП(б) в июле 1927 года заявляя, что схватка с империалистами неизбежна в ближайшие годы, Коба поставил задачу: «оттянуть войну против СССР либо до момента вызревания революции на Западе, либо до момента, когда империализм получит более мощные удары со стороны колониальных стран (Китая и Индии)».[122] Таким образом, расписавшись в том, что самостоятельно СССР в войне за свое существование победить не смог бы.

Неудивительно, что Политбюро 15 июля 1929 года приняло постановление «О состоянии обороны СССР», которым в том числе предусматривалось увеличить численность армии мирного времени с 610 000 до 648 700, а мобилизованной — с 1,2 млн. до 3 млн. человек. А также резко нарастить объемы производства вооружений, чтобы довести число танков до 1500 в строю, до 1500 в запасе и 1–2 тысяч штук в резерве, самолетов — до 2000, 1000 и 500 соответственно по тем же категориям, орудий — до 9348 штук средних и крупных калибров и 3394 мелких. По выполнении этого плана предполагалось, что РККА по численности не будет уступать силам вероятных противников (заклятых добрососедей, а не Англии и Франции), а по самолетам, танкам и орудиям — даже превосходить.[123]

Выводы данной главы:

1. В мире есть лишь одно оружие чисто наступательного характера, «оружие первого удара». Это оружие — атомная бомба. Причем, несмотря на прижившийся термин «наступательные вооружения» относительно ядерных зарядов, даже это оружие, а тем более нестратегические виды его, можно использовать и в целях обороны, например, прикрывая отход.[124]

2. Все прочее вооружение, начиная от штыка винтовки, можно использовать в любой войне, как бы ни хотелось это дело представить Суворову.

3. Советское оружие предвоенного периода явно не обладало теми в равной степени мифическими и идиотскими качествами, которые Суворов пытается из него выжать.

4. Если по поводу политических и исторических бредней Суворова еще можно сказать, что он просто фантастически невежественный в этих областях человек (правда, зачем тогда браться об этом писать?), то, когда речь заходит об истории военной техники, я настоятельно рекомендую каждому подумать и самому ответить на неоднократно поднимавшийся вопрос: Виктор Суворов — дурак или он просто нам врет?

Глава 4

Зачем Сталин разделил Польшу?

Болтун подобен маятнику: того и другой надо остановить.

Не расскажешь — не наврешь.

В этот раз наш дедушка Суворов расскажет нам басенку о том, как лохматый Сталин «утопил в крови» бедную Польшу. Внимайте, дети.

В первой части говорить больше не о чем. Едем дальше.

Пропуская эмоциональные, но совершенно не по сути предъявляемые автором в первой части главы вопросы, перейдем сразу к делу, благо этого тут традиционно мало. Суворов яростно разоблачает «глупые» аргументы предков о том, зачем СССР взял западные Украину и Белоруссию под свое крылышко.

«Объяснение первое… — трубным гласом возвещает некто из Лондона. — Растерзав и утопив в крови Польшу, мы двинули наши границы на запад, т. е. укрепили нашу безопасность. Странное объяснение» (с. 38).

117

История Второй мировой войны. Т.1. С. 13.

118

Симонов Н.С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920-1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. М., 1996. С. 65.

119

Там же. С. 64.

120

Там же. С. 58.

121

Еще раз к вопросу о благотворности воспетого Суворовым «Очищения» от военных и гражданских «вредителей».

122

Симонов Н.С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920—1950-е годы. С. 60.

123

Там же. С. 64, 68.

124

Например, ядерные артбоеприпасы или мины. А можно, кстати, полноценную межконтинентальную баллистическую ракету на эти же цели использовать.