— Налей-ка мне немножко своей любимой французской дряни, — попросила Пегги.

— Не хватит ли с тебя? — буркнул Лэнг, однако налил ей большой фужер коньяку.

— А сейчас ты заговорил ну прямо как президент союза непьющих христианок! — насмешливо заметила девушка и медленно отпила несколько глотков вина.

— Ты и впредь намерена с ним встречаться?.

— А почему бы и нет? Он такой миленький!

— Как его зовут?

— Молодой человек.

— Почему же ты пришла сюда, а не отправилась к нему в постель?

— А я всегда могу это сделать, — небрежно ответила Пегги.

— Тебе понравилось в его компании?

— А тебе-то, собственно, что за дело? Ты что, сыщик?

Лэнг шагнул к ней, намереваясь ударить ее, но остановился, когда Пегги, даже не взглянув на него, воскликнула:

— Только посмей! — Потом она посмотрела на него и продолжала:

— Я не слишком довольна тобой сегодня, мой владыка и повелитель.

— Да? И почему же? — осведомился Лэнг.

— Потому, что я старомодная американская девушка. Старомодная на все сто процентов. — Пегги снова отпила из фужера. — Меня учили презирать провокаторов.

— Так, так! — осклабился Лэнг. — Что ты хочешь сказать этим, черт подери?

— А разве я говорю не на чистейшем английском языке? — Пегги удивленно взглянула на него. — Провокатор — это стукач, а я терпеть не могу провокаторов и стукачей.

— Значит, ты теперь на стороне Блау?

— Нет.

— Но в чем же тогда дело?

— Человек никогда не будет доносить на своего друга.

— А кто тебе сказал, что он мой друг?

— Ты сам говорил, и не раз. Ты часами рассказывал о нем. — Пегги презрительно покачала головой. — Что может быть гаже провокатора?

— Перестань твердить одно и то же! — заорал Лэнг. — Иначе я так изукрашу твою глупую физиономию, что…

Девушка широко раскрыла большие глаза.

— И что ты этим докажешь, мистер Л.? — спросила она.

Лэнг промолчал, и Пегги продолжала:

— Я слышала, что твоя жена собирается в Рено сразу же после окончания суда.

— От кого ты слышала?

— О, у меня свои источники информации, — ответила она с пренебрежительной усмешкой.

— Ты спрашивала об этом у нее?

— Как тебе не стыдно! Я воспитывалась в порядочной семье, мне и в голову не придет заговорить с бывшей женушкой моего милого друга, если только она не заговорит первая.

— Тогда кто же тебе сказал?

— Один газетчик.

— Галлард из «Джорнэл»?

— Вот именно.

— Но почему он вдруг заговорил с тобой на эту тему?

— А тебе-то что? Ты что, работаешь в ФБР?

— Я хочу знать, почему он нашел нужным говорить именно с тобой?

— А ты не знаешь? — Пегги протянула ему бокал, но Лэнг не обратил внимания на ее жест, и она поставила фужер на стол. — Галлард ищет сенсацию для своей газеты. Ему известно, что я твой секретарь, и он решил, что я, возможно, знаю что-нибудь. Но мне ничего не известно.

— Когда он разговаривал с тобой?

— Во время обеденного перерыва.

Лэнг прошелся по кабинету и остановился около окна. Ему хотелось выпить, но он решил воздержаться.

— Скоро ты будешь свободным человеком, — сказала Пегги, стоя за его спиной. Лэнг резко повернулся на каблуках и уставился на нее.

— Если ты думаешь, что я когда-нибудь женюсь на тебе, ты жестоко ошибаешься, — процедил он.

— Разве я напрашиваюсь тебе в жены?

— Я бы не женился на тебе, будь ты хоть самой девой Марией, — ядовито добавил Лэнг.

— Ты уже в таком возрасте, что именно это тебе и требуется, — ехидно улыбаясь, ответила Пегги.

— Что именно?

— Да дева Мария. Все остальные уже не для тебя.

Лэнг почувствовал, как кровь бросилась ему в голову, и сжал кулаки.

— Слушай, красотка, — пробурчал он. — Почему бы тебе не убраться отсюда ко всем чертям и не оставить меня в покое? Я сегодня не в настроении.

— Вот, вот, — подмигнула Пегги. — Удивительное дело, ты как будто читаешь мои мысли. Я как раз собиралась это сделать, да не могу: денег нет.

— Что именно ты собиралась делать?

— Видишь ли, мистер Л., билеты на самолет, как известно, даром не дают.

— А куда это ты собралась лететь?

— В Голливуд. Но сначала ты выплатишь мне выходное пособие.

— Выходное пособие?! Ты что, воображаешь, что работаешь в редакции какой-нибудь газеты? Я не заключал с тобой контракт.

— Верно, — согласилась Пегги, глядя на Лэнга. — Но мне казалось, что коль скоро ты уважаешь профессиональные союзы, помогаешь всем обиженным и так далее, и тому подобное, то, может, выплатишь выходное пособие своей секретарше и дашь ей денег на билет до Лос-Анжелоса.

Лэнг подскочил к Пегги, схватил ее за руку и рывком заставил встать.

— Ты никуда не поедешь, слышишь? — крикнул он. — Я не позволю тебе, стерва, играть со мной в прятки!

— Мне больно! — воскликнула девушка, пытаясь вырваться.

Лэнг выпустил руку Пегги и с силой ударил ее по лицу.

— Ты будешь жить в Нью-Йорке, пока я этого хочу! — заорал он, багровея и выкатывая глаза. — Ты будешь прибегать ко мне, как только я свистну, и ложиться, когда я потребую. Не беспокойся, когда ты мне надоешь, я сам вышвырну тебя вон.

Пегги молча взглянула на него и направилась к двери. «Поскорее бы убраться отсюда, — подумала она. — Этот тип явно рехнулся». Но Лэнг снова схватил ее за руку и заставил повернуться к нему.

— Ты слышала, что я сказал?

— Слышала, — ответила девушка и внезапно почувствовала, что к ней возвращается мужество. — Если ты не оставишь меня в покое, я пожалуюсь своему дружку, и он сделает из тебя отбивную!

— Кто этот твой дружок? — презрительно спросил Лэнг.

— Настоящий мужчина, а не проклятый педераст вроде тебя! — крикнула Пегги, пытаясь освободить свою руку.

— Сама ты проклятая! — рявкнул Лэнг и ударил девушку в лицо.

Пегги зашаталась, но устояла на ногах.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я рассказала о наших отношениях братьям Брукс? — задыхаясь, спросила она.

— Что, что ты сказала? — Лэнг не сразу сообразил, что Пегги имеет в виду агентов ФБР.

— Может, там заинтересуются, зачем ты привез меня из Голливуда и содержал здесь?

— Дура! Да если я тебя содержал, тогда выходит, что ты самая настоящая проститутка! Ты что, пытаешься меня шантажировать?

Не дав ей возможности ответить, Лэнг быстро подошел к Пегги. Она бросилась было к двери, но не успела: ударами по лицу и в живот он свалил ее на пол.

— А теперь можешь убираться, потаскуха! — прорычал Лэнг. Он хотел поднять ее, но она боком отползла в сторону.

«Как это гнусно», — внезапно подумал Лэнг, не двигаясь с места и наблюдая за ней.

С широко раскрытыми от страха глазами Пегги поднялась с пола и направилась к двери. Лэнг не преследовал ее. Он резко повернулся и ушел в кабинет. Прикрыв за собой дверь, он схватил бутылку коньяку и начал пить прямо из горлышка, но вдруг почувствовал тошноту и ощутил легкий укол совести. «Ты мерзавец, и знаешь это, — мысленно сказал он. — Лжец, подлец и садист. Что ты собираешься теперь делать?» «Ничего», — произнес он вслух и снова приложился к бутылке. «Нет, я первый должен позвонить в ФБР, — решил он. — Я должен намекнуть им, что в городе действует шантажистка, ее нужно посадить в первый же товарный поезд и выслать вон. А может, попросить Биллингса обратиться в ФБР? Уж это-то он может сделать для меня!»

Лэнг взглянул на себя в зеркало и скривился. Поставив бутылку на стол, он внимательно всмотрелся в свое изображение. «Что ты делаешь с собой? Ты прогнал жену, клеветал под присягой, упрятал своего друга в тюрьму на пять лет, избил девушку, навлек на себя общее презрение и насмешки. „Это лишь начало вашей карьеры“, — сказал Биллингс».

«Я согрешил, отец! Я согрешил!»

Лэнг подумал, что пора уже звонить Линчу, и подошел к телефону. «Позвони ему, он ждет. Линч знал, когда напомнить о себе. „Вы страдаете“, — сказал он. Но как он узнал? Поистине, пути господни неисповедимы! Как он узнал, что это моя Голгофа и что я страдаю? Как он узнал, что я готов вернуться в лоно святой церкви?»