Король

Ах!

Бирон (в сторону). Ей-богу, и он ранен. Продолжай, милый Купидон. Твоя пернатая стрела угодила ему под левый сосок. Сейчас узнаю все его тайны.

Король

(читает)

«Луч золотого солнца не затмит, В час утра розу влажную целуя, Твой взор, с моих стирающий ланит Росу, которой ночью их залью я. Светлей, чем полный месяц в небесах, Глядящийся в серебряные волны, Твой лик, который отражен в слезах, Из глаз моих струящихся безмолвно. Меж них любую ты считать могла б Своею колесницей триумфальной: Тебе в слезе, которой плачет раб, Тем больше чести, чем она печальней. Так не люби, коль хочешь, чтоб сверкал Твой лик всегда из этих слез-зеркал. Цариц царица, ум и речь не властны Постичь и передать, как ты прекрасна». Как ей поведать о моей печали? Письмо в ветвях оставлю. О листва, Мое безумье скрой! — Кто там идет?

(Прячется за дерево.)

Входит Лонгвиль с бумагой в руке.

Король

(в сторону)

Лонгвиль! Ба, он читает. Слух, внемли!

Бирон

(в сторону)

Уже три дурака сюда пришли.

Лонгвиль

Ах! Я обет попрал!

Бирон

(в сторону)

Бумагу держит Он, как клятвопреступник, на груди.

Король

(в сторону)

Влюблен! Я рад, что делит он мой срам.

Бирон

(в сторону)

Пьянчужек любит тот, кто выпил сам.

Лонгвиль

Ужели первым я обет презрел?

Бирон

(в сторону)

Утешься! От двоих ты уж отстать успел. Триумвират наш полон. Вслед двум другим влюбленным На рель тройную вздернут ты будешь Купидоном.

Лонгвиль

А вдруг сложил бездарные стихи я? Любви моей владычица! Мария! Порву их. Ведь не все из нас пииты.

Бирон

(в сторону)

Стихи — галун, в штаны Амура вшитый. Не рви его одежду.

Лонгвиль

Будь что будет.

(Читает.)

«Хоть ты смогла риторикой очей, — Кто с ней, небесной, спорить в состоянье? — Меня от клятвы отвратить моей, Я не страшусь за это наказанья. Нет, не презрел я клятву. Ты — богиня, А я от женщин отрекался лишь И получу помилованье ныне, Коль милостью меня ты подаришь. Обет — дыханье, а дыханье — пар. Впивай его, как солнце в вышине, Не отвергая мой смиренный дар. Хоть я виновен, нет вины на мне: Какой глупец откажется от рая, Земной обет нарушить не желая?»

Бирон

(в сторону)

Богинею гусыню и мясо божеством Он счел, влюбясь. Что делать с таким еретиком? Прости, господь, но страсти нас всех с пути собьют.

Входит Дюмен с бумагой в руке.

Лонгвиль

Как переслать? — Бежим. Сюда идут.

(Прячется за дерево.)

Бирон

(в сторону)

Играют в прятки ребятишки тут. Как полубог, вверху я восседаю, За тайнами безумцев наблюдая. Дюмен! На мельницу еще мешок! Четвертый карп попался на крючок.

Дюмен

Божественная Кет!

Бирон

(в сторону)

Эх, простачок!

Дюмен

Клянусь, сияешь ты красой небесной!

Бирон

(в сторону)

Клянусь, он лжет: она весьма телесна.

Дюмен

Ты золото затмишь своей косой.

Бирон

(в сторону)

Вот диво! Ворон масти золотой!

Дюмен

Стройна, как кедр!

Бирон

(в сторону)

Вот врать ему не лень: Плечом она крива.

Дюмен

Светла, как день!

Бирон

(в сторону)

Да, если с хмурым днем сравнить ее.

Дюмен

Осуществись, желанье.

Лонгвиль

(в сторону)

И мое!

Король

(в сторону)

О боже, и мое сверши!

Бирон

(в сторону)

Аминь — да и мое! Молитвы хороши!

Дюмен

Она, как жар, живет в моей крови: Хочу забыть, но помню о любви.

Бирон

(в сторону)

Как жар в крови? О, бред пустой, хоть сладкий! Пустите кровь — и будет все в порядке.