Дюмен

Мой государь, Дюмен себя смирил И низменным рабам мирских забав Оставил низость суеты мирской. Теперь я мертв для радостей земных — Мне философия заменит их.

Бирон

Мой государь, лишь в том, в чем прежде клялся, Я к этим заверениям примкну. Я клялся вам в ученье быть три года, А тут немало есть иных обетов — Ну, скажем, женщин избегать три года. Ужель и этот пункт включен в устав? Затем: в неделю раз без пищи жить И есть шесть прочих дней по разу в день. Ужель и этот пункт вошел в устав? Потом: спать ночью только три часа, Глаз не смыкая днем ни на минуту (А я приучен крепко спать всю ночь И к ночи добавлять еще полдня). Ужель и этот пункт внесен в устав? Не спать, не видеть женщин и поститься — Мне с этим слишком трудно примириться.

Король

Но все сносить вы принесли обет.

Бирон

Осмелюсь, государь, ответить «нет!» Я клялся лишь делить ученье с вами, Пожертвовав ему тремя годами.

Лонгвиль

Одно неотделимо от другого.

Бирон

О, если так, то в шутку дал я слово. В чем цель ученья — мне узнать нельзя ли?

Король

Знать то, чего мы до сих пор не знали.

Бирон

И то, что ум обычный не поймет?

Король

Да, уж таков ученья дивный плод.

Бирон

Тогда клянусь усердно изучать Все, что устав мне запрещает знать: Ну, например, — как пообедать сладко, Когда поститься все принуждены; Как с милою увидеться украдкой, Когда от женщин мы удалены; Как тягостную клятву обойти И все же верность слову соблюсти. Вот если смысл трехлетнего ученья В том, чтоб мне дать такие наставленья, Я принесу обет без промедленья.

Король

Пусты все эти плотские утехи, Чинящие учению помехи!

Бирон

Они пусты, и все ж пустей куда — Трудиться ради одного труда. Чтоб правды свет найти, иной корпит Над книгами, меж тем как правда эта Глаза ему сиянием слепит. Свет, алча света, свет крадет у света. Пока отыщешь свет во мраке лет, В твоих очах уже померкнет свет. Нет, научись, как услаждать свой взгляд Его в глаза прелестные вперяя, Которые твои зрачки слепят, Их тут же снова светом озаряя. Наука — словно солнце. Дерзкий взор Теряется в ее небесных тайнах. В ней книгоед находит лишь набор Заемных истин и цитат случайных. Хоть астрономы, крестные светил, Открыв звезду, ей имя нарекают, Но звезды и для тех, кто их крестил, Не ярче, чем для неучей, сверкают. Лишь имена, все зная, будешь знать, А их вещам мы все вольны давать.

Король

С ученостью трунит он над ученьем!

Дюмен

Стремится он мешать благим стремленьям!

Лонгвиль

Он полет рожь, перед полынью струся.

Бирон

Весна подходит, коль плодятся гуси.

Дюмен

О чем вы?

Бирон

Да о том, что все — в свой час.

Дюмен

Ответ не в толк!

Бирон

Зато не в бровь, а в глаз!

Король

Бирон завистлив, как мороз весной, Когда он губит юные растенья.

Бирон

Пусть так. Но не ударит летний зной, Пока у птиц причины нет для пенья. Что мне за радость видеть недоноска? Я розу не прошу в сочельник цвесть, А вьюгу в майский день сугроб наместь. Для каждой вещи срок и время есть. Учиться поздно было бы теперь: Не лезь в окно, когда открыта дверь.

Король

Бирон, ступайте. Вышли из игры вы.

Бирон

Нет, клятву дав, я не уйду трусливо. В честь темноты сказал я больше слов, Чем вы во славу мудрости найдете, Но, дав обет, три года я готов, Подобно вам, смирять желанья плоти. Где свиток? На устав взгляну хоть раз И подписью скреплю его сейчас.

Король

Ты честь свою уступчивостью спас.

Бирон (читает). «Item [13]: ни одна женщина не смеет подходить к местонахождению нашего двора ближе чем на милю». — Это уже обнародовано?

Король. Дня четыре назад.

Бирон. Какое наказанье ей за это полагается? (Читает.) «Под страхом лишения языка». — Кто же внес в устав такой пункт?

Лонгвиль

Я внес его.

Бирон

вернуться

13

Далее. (Лат.)