В 1830—50-х гг. классицизм повсеместно приходит в упадок. Укрепление капиталистического строя в Европе и США во 2-й половине 19 в., развитие промышленности обусловили быстрый рост городов, возникновение новых типов производственных, торговых, транспортных и других сооружений (заводские цехи, многоэтажные фабричные здания, вокзалы, крытые рынки, универсальные магазины, выставочные павильоны, конторские здания, банки, биржи). Наряду с частными особняками строятся многоэтажные «доходные» жилые дома с квартирами, сдающимися в наём, бараки и казармы для рабочих. Рост строительства и требования рентабельности привели к поискам методов, обеспечивающих сокращение времени на производство работ, экономию труда и материалов. Для этого используются достижения промышленной техники. Начинают широко применяться металл, стекло и в конце века — железобетон. Развивается стандартизация строительных деталей. Создаются новые конструктивные системы для перекрытия больших пролётов и каркасные конструкции многоэтажных зданий. А. получила возможности для совершенствования функциональных, технических и художественных качеств, для создания новых конструктивных систем и принципов архитектоники. Строятся просторные сооружения из металла и стекла («Хрустальный дворец» в Лондоне, 1851, инж. Дж. Пакстон) и высотные постройки с металлическим каркасом («Эйфелева башня» в Париже, 1889, инж. Г. Эйфель). Группой архитекторов т. н. чикагской школы в США были созданы первые «небоскрёбы», выразительность которых основана на логике конструктивного и функционального решения. Однако влияние вкусов нового заказчика — буржуазии, разделение труда в строительном деле, отрыв архитектурного творчества от инженерно-технических решений привели к тому, что задачи, которые ставились перед архитектором, были сведены к декорированию зданий, новаторские конструкции скрывались бутафорией, имитировавшей формы прошедших эпох. Использовались формы одного из исторических стилей (классицизма, барокко, готики и др.), подогнанные к системе пропорций и ритму, задававшимися структурой здания, которую создавал инженер, или в декорации смешивались формы, заимствованные из разных стилей (эклектизм). Противоречия между А. и новой техникой, архаическими формами и новым назначением зданий пытался разрешить так называемый стиль «модерн», возникший в 1890-е гг. Отвергая значение традиций и основываясь на свободе формообразования, которую открыли металлические конструкции, представители этого направления сосредоточили внимание на проблемах формы, получавшей подчас изобразительный характер. Индивидуалистические тенденции «модерна» доведены до крайности в произведениях А. Гауди (Испания), а его рационалистические устремления проявились в творчестве Ч. Р. Макинтоша (Великобритания), Х. ван де Велде и В. Орта (Бельгия), Ф. О. Шехтеля (Россия) и др. В начале 20 в. велись поиски новых архитектурных форм и на основе сочетания достижений техники с классическими принципами композиции (О. Перре — Франция; О. Вагнер и А. Лоз — Австрия; П. Беренс — Германия), делались и попытки прямого возрождения классики (И. А. Фомин, В. А. Щуко и И. В. Жолтовский — Россия; Э. Лаченс — Великобритания; Г. Бэкон — США; и др.). После 1917 развитие А. капиталистического общества становится всё более противоречивым, отражая, с одной стороны, эгоистические интересы правящего класса и его реакционную идеологию, с другой — продолжающееся развитие производительных сил, общественный характер производства и растущую силу трудящихся масс (строительство т. н. дешёвых жилищ, которое должно было смягчить политическую остроту жилищного кризиса; кооперативное строительство; строительство, ведущееся коммунистическими муниципалитетами во Франции); она испытывает и прямое влияние советской архитектуры. Складывается рационализм, выдвигающий принцип максим. целесообразности, строгого соответствия структуры здания задачам организации протекающих в нём производственных и бытовых процессов. Опираясь на достижения техники, рационалисты (Ле Корбюзье во Франции; группа архитекторов «Баухауза» — В. Гропиус, Х. Мейер, ранний Л. Мис ван дер Роэ — в Германии; Я. И. П. Ауд — в Нидерландах) искали средства выразительности в лаконизме и контрастности форм, придавая основное значение конструктивно-технической основе здания и его функцией, организации (см. Функционализм). В 1930-х гг. функционализм, распространившийся в А. всех капиталистических стран, во многих случаях приобретал характер, безразличный к специфике местных условий, служа апологии буржуазного прагматизма. Он насаждался в слаборазвитых и зависимых странах как символ политического и культурного господства Запада, подчас причудливо сочетаясь с нарочитой экзотичностью т. н. колониального стиля. Перед 2-й мировой войной в ряде стран утверждается неоклассицизм; его преувеличенно монументальные формы, лишённые свойственных классике гуманистических начал, использовались для выражения реакционной идеологии (А. фашистской Германии и Италии). Попыткам функционализма выработать интернациональный язык форм, основанный на современной технике, противостояла и органическая архитектура (основоположник — Ф. Л. Райт, США), стремившаяся учесть в своей строительной практике характерные особенности конкретного места и индивидуальные потребности людей, для которых создаётся здание; внесоциальный характер гуманистических тенденций «органической архитектуры» породил её индивидуалистической крайности.

  В послевоенные годы принципы функционализма получили истолкование, зависящее от местных условий и культурных традиций: в А. Финляндии (арх. А. Аалто), Японии (арх. К. Тангэ), Бразилии (арх. О. Нимейер) новаторство сочеталось с ярко выраженными чертами национального своеобразия. Эта тенденция противостояла претензиям на международное лидерство, которые были заявлены А. США, где Л. Мис ван дер Роэ выдвинул космополитическую универсальную концепцию, основанную на приведении А. к простоте элементарных геометрических тел и нерасчленённых пространств. Идея универсальности формы, её независимости от местных условий и назначения построек лежит и в основе американского неоклассицизма 1960-х гг., сочетающего современные технические средства с симметрией композиций и салонной красивостью деталей (творчество Э. Стоуна). В противовес ему развился брутализм, сочетающий чёткую функциональную организацию построек с нарочитой массивностью и грубой поверхностью обнажённых конструкций (работы Л. Кана, П. Рудолфа). Многие крупные проектные фирмы, не придерживаясь определенного направления, стремятся следовать за модой.

  В европейской А. конце 50—60-х гг. иррационалистические, субъективно-произвольные формы возникли как протест против буржуазного самодовольства, как отражение конфликта между личностью и обществом (поздние работы Ле Корбюзье). Их необычность, однако, была использована буржуазией в целях рекламы. Возник брутализм (арх. А. и П. Смитсон, Великобритания). Современные возможности строительной техники, создающей сложные пространственные формы железобетонных оболочек и вантовых покрытий (см. Висячие конструкции), получили художественное осмысление в сооружениях П. Л. Нерви в Италии, Ф. Канделы в Мексике, А. Э. Рейди в Бразилии, в ряде построек на последних Всемирных выставках. Всё большее внимание буржуазной политики уделяют идеологическому воздействию А. на массы. Демократические архитектурно-художественные тенденции оттесняются капиталистической конкуренцией и давлением официальной идеологии.

  Сложен характер архитектурного процесса в молодых независимых государствах Азии и Африки, где стремление создать самобытную А., стоящую на уровне современных требований, сталкивается с чисто националистическими тенденциями и влиянием А. крупных капиталистических стран. Большую помощь ряду государств (ОАР, Камбоджа, Афганистан, Бирма) оказывают советские архитекторы.