Он хотел этого всем сердцем.

Патрисия улыбнулась ему, глаза её горели огнем.

- Ты кончил для меня.

- Я? - Он взял полотенце и тщательно вытер остатки. – Полагаю, что да.

- Мне это понравилось. – Улыбка ее содержала и застенчивость, и триумф. – Понравилось, что я могу заполучить тебя горячим и возбужденным.

- Это легко. Я хочу тебя.

- Хочешь? – Патрисия подняла голову, одаривая его дразнящим взглядом. – Ты хочешь меня не только из-за остракона?

Он, наслаждаясь ощущениями, провел пальцем по ее волосам.

- Ты обнаружила меня лежащим без сознания в своем магазине, и вместо того, чтобы застрелить, вправила крыло. Думаю, это невероятно сексуально.

Патрисия весело хмыкнула:

- В следующий раз подарю тебе бинты. Тогда ты вообще не сможешь держаться от меня на расстоянии.

Нико наклонился и провел языком по ее губам.

- Существует великое множество вещей, которые я могу тебе, Патрисия, преподать.

Ее улыбка стала порочной.

- Надеюсь научиться.

- Ты спасла меня. И как мне вернуть тебе долг? Ртом? Или руками?

Она окинула его взглядом сверху вниз, лицо ее вспыхнуло.

- Крыльями, - ответила она.

ПАТРИСИЯ размышляла, как она оказалась распластанной на огромной кровати Нико, тем временем он, опустившись на колени, мягко раздвинул ее лодыжки. Ещё она раздумывала, на кой ляд позволила привязать свои руки к столбикам кровати мягким шелковым шарфом.

Нико был прекрасен: полностью обнаженный, налитые мускулы, член, твердый и влекущий. Постель заполнена совершенными перьями, которыми он ее щекочет, касается между ног.

Вспомнилось то, как он чувствовался у нее во рту, как мастурбировал. Она мысленно вернулась к тому моменту, когда обхватывала его яйца, и вокруг пальцев обвивались волоски, воспроизвела в памяти восхитительную длину члена Нико и то, каков он на вкус.

Гладкий. Горячий. Как расплавленный шоколад.

Эта мысль привела к фантазии о том, как она покрывает его член этим самым расплавленным шоколадом и слизывает его.

- M-м-м. – Патрисия извивалась в кровати, наслаждаясь ощущением простыней под голой попкой, гладким шелком вокруг запястий.

Ее ноги были широко разведены, плоть гладил прохладный воздух. Она приподняла одну ногу, лаская его спину и наслаждаясь ощущением гладкой теплоты под пяткой.

- Вот так, любимая, - прошептал Нико. - Чувствуй меня.

- А я ничего и не ощущаю, за исключением тебя.

- Отлично.

Ее лоно плавилось и жаждало быть наполненным. Патрисия потянулась к нему было, однако короткие шелковые путы не позволили, и она расстроено захныкала.

Может, Нико сжалится и развяжет руки? Нет, он, не дотрагиваясь руками, ласкает ее перьями.

- Я собираюсь кончить, - всхлипнула она. - Хочу на себе твой рот. Пожалуйста.

- Ты уверена? – спросил Нико-мучитель.

- Да. Пожалуйста.

Он улыбнулся, перья все еще потирали ее, щекотали, поддразнивали. И только она решила, что уже слишком поздно, как мужчина наклонился и припал к ней губами. Нико, покусывая и поддразнивая, лизал шишечку, потом протолкнул язык прямо в неё.

Патрисия, сходя с ума, дергалась в путах, ноги беспорядочно двигались. Прижимаясь к его восхитительному рту лоном, она, вскрикивая, кончала раз за разом, а его язык продолжал мучить ее, потирать и посасывать.

Нико удерживал Патрисию за бедра, когда она скорчилась в последний раз, потом сдвинул их вместе.

- Спасибо, - выдохнула она, падая на простыни, на нее все еще накатывали волны оргазма.

Нико засмеялся, голос его был невероятно греховным. Он поднялся: волосы перепутаны, в глазах горит загадочный огонь. Этот мужчина не человек – доказательство тому - постель, полная перьев, - и пламя в нем иное. Сильное, безрассудно-опасное. Похожее на умилительную молнию.

- Ты прекрасна, Патрисия, - прошептал он. – А на вкус подобна амброзии.

- Благодарю, - пробормотала она в ответ. Или подумала, что пробормотала. После оргазма ею овладела такая слабость, что девушка провалилась в самый крепкий после секса сон, который у нее когда-либо был.

Когда она проснулась, руки уже были развязаны, а тело укрыто простыней. В ванной мерно барабанил душ, ночник бросал маленький кружок света на постель.

А возле кровати, прислонившись к столбику и улыбаясь ей во весь рот, стоял Андреас.

Глава 7  

- ТЫ выглядишь удовлетворенной, - заметил ей Андреас.

Патрисия задохнулась и натянула простыню до подбородка.

- Что ты здесь делаешь?

- Вообще-то живу. Это моя кровать. - Он развалился еще небрежней, голубые глаза проследили контуры под простыней.

- Который час? – спросила Патрисия.

- Около четырех. Клуб только что закрылся.

- Ой, блин. Мне срочно нужно домой. - Патрисия начала было садиться, да вовремя спохватилась, что совершенно обнажена, и прижала простыню покрепче.

- Уверен, Нико будет счастлив, если ты останешься, - сказал Андреас.

- А что насчет тебя? Ты будешь рад?

- О да. - Его взгляд стал хищным. - Думаю, что буду.

- Я пошутила.

- А я нет.

Она окинула взглядом мощное тело в джинсах и футболке с логотипом «Андрэ» на груди. Тут до Патрисии дошло, что отпечаток лапы указывает на него. На его леопардность.

- Если тебе нужна постель,.. - начала Патрисия, надеясь, что он поймет намек и уйдет, чтобы женщина могла переодеться.

- Да не очень. На крайний случай наверху есть вторая спальня.

Она удивленно воззрилась на него.

- Вы с Нико спите здесь вместе?

- Ага. - Он пожал плечами. – А что? Кровать-то огромная.

При мысли о двух больших, мускулистых телах, заполнивших кровать, во рту пересохло.

- Да ничего. Просто это…

- Я провел рядом с Нико более двух тысяч лет. Бывали времена, когда нужно было сохранить тепло и защититься, и возникала необходимость делить ложе. Но это не значит, что мы каждую ночь вместе ложимся спать. И у нас всегда есть определенные общие дела.

- Найти надпись. Бороться с дионами.

- Что-то вроде того.

Патрисия подтянула к груди колени и обхватила их руками.

- С чего ты взял, что эта надпись особенная и поможет вам?

Глаза Андреаса помрачнели, словно он уже потерял всякую надежду.

- Потому что на ней изображены иероглифы, которые ссылаются на меня с Нико. Я готов встретиться с египтологом, которого ты найдешь для перевода, и узнать подробности.

- То есть ты хочешь сказать, это стоит того, чтобы попытаться.

Он ответил кивком, его белые с темными подпалинами волосы в искусственном освещении замерцали.

- Однако это может ни к чему не привести. У нас и прежде бывали ложные надежды.

Патрисия обняла себя посильней.

– Мне так жаль, что с вами произошло такое.

- Частично это случилось из-за нашей гребаной ошибки. Слишком уж нравилось нам вкушать наслаждения. Впрочем, как и сейчас.

- Полагаешь, Нико слишком мной наслаждается?

- Не-а. Думаю, что я.

Патрисия замерла.

- Что это ты имеешь в виду?

- Мне нравится представлять, как я срываю с тебя эту простыню и любуюсь твоим прекрасным телом.

Руки Патрисии машинально прижали покрывало покрепче.

- Это было бы несправедливо по отношению к Нико.

- Я же сказал «любуюсь», а не трогаю.

Тело Патрисии обдало жаром. Андреас же прожигал взглядом материю, словно мог увидеть что-то сквозь простыню, и девушка не понимала, почему это так ее взволновало. Она любит Нико и хочет быть с ним, а не с Андреасом. Ей нравится смех Нико, его горящие глаза, прикосновения, забота.

И внезапно Патрисии захотелось, чтобы Андреас продолжал так на нее смотреть.

Медленно она отодвинула простыню, потом, откинувшись назад на локти, окончательно сняла ее с себя. Оголившись полностью, девушка вытянула ноги так, чтобы Андреасу было все видно.