Глава 15

Матросы злобно и изумленно загалдели, а булькающий голос продолжал:

— Нас погубил Боленкар. Это он наслал на нас дикие племена. Неужели мы не будем мстить всякому прислужнику Боленкара?

— Я — прислужник Боленкара? — Лицо Кьюлаэра побагровело от злобы, охватившей его, когда он услышал это оскорбление. — Я борюсь с прислужниками Боленкара, а не помогаю им!

— Отвечай, — сказал каменный голос.

— Я ответил!

— Но ты ответил не стихами. — И маленькая Луа, сняв маску, подбежала к нему, от волнения ее взгляд метался. Она облокотилась о поручень и закричала:

Жестокий мститель думает, наверно: Убьет врага — и победит в борьбе Не знает он, как это гадко, скверно, И роет яму самому себе Месть — обоюдоострое оружье, И мститель на страданья обречен, Он сам себя карающим мечом Всю жизнь терзает — что быть может хуже? Оставьте же все мысли об отмщенье, Иначе вам вовек не знать спасенья!

Ее стихи были встречены одобрительным гулом хора утопленников.

— Малышка, а глядите, как умна, — проскрежетал голос, судя по всему, некогда принадлежавший женщине.

— В ее словах есть мудрость, глубина, — подтвердил другой голос.

Булькающий голос продолжал настаивать.

Но что же будет в том порочного, дурного, Коль мы к себе на дно утянем злого — Того, кто слабых мучает и бьет И жить хорошим людям не дает?

Кьюлаэра был поражен, когда почувствовал, что ответ на этот вопрос звучит в его душе, и еще больше был поражен, когда обнаружил, что его губы сами выражают эти ответы в словах. Он дал словам выйти наружу, пытаясь при этом придать им некое подобие стихотворной формы:

О нет, не ваше дело — наказанье! Неужто вы не знаете того, Что для Творца равны Его созданья, Все души равноценны для него!

— Сказано неплохо, — неохотно согласился булькающий голос.

А если твой Творец — лишь выдумка пустая? Ты докажи, что он на свете есть! Другой твердит «Сомненья ни к чему, Твори, что хочешь, я тебе подмога!» Один народ кого попало бьет, Другой народ и мух не обижает Так, значит, делай все, что в голову взбредет Ведь где-то кто-то как-то оправдает! Для бога одного — ты грешник записной, А для другого — праведник, герой!

Брови Миротворца свирепо нахмурились. Он подошел к борту и грозно произнес:

Вас надоело слушать, лицемеры! Своим словам не верите вы сами, Других же искушаете сверх меры И вдоволь наделяете грехами. Не стану с вами спорить я напрасно, Увещевать и убеждать не буду, Но есть законы, коим все подвластны, И есть грехи, судимые повсюду. И племя то, что в мире горе множит, Убийство грешным делом не считая, Само себя когда-то уничтожит, Направо и налево убивая. За тем же, кто решил, что кража не преступна, Что можно брать у друга, у соседа, И страх, и зависть бродят неотступно, И смерть с косой идет за ним по следу. Любой в таком роду живет во страхе Укажут пальцем — ты уже на плахе.

Одобрительное побулькивание перешло в недовольный ропот. Миротворец не отошел от борта, а остался, сжимая посох в руке, он смотрел на возмущенных утопленников.

— Напрасно гневно молнии ты мечешь! — раздался хриплый голос.

Напрасно нас в грехах ты обвиняешь! Старик, ты сам себе противоречишь, А нас ты в лицемерье упрекаешь! Ты говоришь есть племена, что нарушают Законы, что другие исполняют Но где тогда закон, что крепок, нерушим? Скажи, иначе все слова твои — лишь дым!

Губы Миротворца насмешливо скривились.

Я за свои слова перед Творцом в ответе, Я не бросаю их как кое-кто на ветер «Закон един для всех», — я вам сказал И ни единым словом не солгал. А кто его нарушит — тот ответит Пред тем, кто создал все на свете, Пока живет, и даже после смерти Грешивший от возмездья не уйдет, поверьте.

Голоса снизу превратились в неуверенный рев.

— Ты добился своего, странник, — простонал капитан. — Теперь они уж точно нас потопят. Матросы! Весла будут нашим оружием!

Матросы подняли было весла, но в этот миг Луа показала вниз и крикнула:

— Глядите!

Они посмотрели и — невероятно! — увидели, что головы утопленников удаляются от корабля.

— Мы спасены! — крикнул один из матросов — Они уходят! Они пропускают нас!

Так и было. Через несколько минут утопленники исчезли в волнах Подул ветер, корабль поплыл вперед.

— Все из-за тебя. — Другой матрос злобно смотрел на Кьюлаэру. — Они пришли за тобой. Если бы тебя не было на борту, этого бы не случилось.

От его взгляда воина бросило в дрожь. Но злость остыла, когда капитан победно закричал:

— Мы победили! Те, кого мы везем, одолели утопленников! Будет что рассказать в портовых кабаках: утопленников можно победить стихами!

Но даже Кьюлаэра понимал, что капитан ошибся дважды.

* * *

Странно было почувствовать под ногами твердую почву после недели, проведенной в море. Перетаскивая на берег ящик с золотом, Кьюлаэра бросил взгляд на горы, казавшиеся такими близкими, что он готов был поклясться, они смогут добраться до них к вечеру. Он обернулся, чтобы вслед за друзьями поблагодарить капитана, а потом пошел за Миротворцем и Китишейн в сторону маленького портового городка. К его изумлению, они остановились у постоялого двора.