— Понятно, извини, что спросил, — промямлил я.

— Ничего. Я вам много интересного могу при случае рассказать, может, как время будет, а сейчас некогда, приехали уже.

За окном мелькнула стела с табличкой «Ордена трудового красного знамени конный завод имени Г. И. Котовского». Мы остановились у аккуратного дома на последней улице поселка. Андрей загнал машину во двор и показал, куда выгружать железо. Когда мы закончили, он явился переодетый в рабочую робу с маской и перчатками. Размотав из сарая провода сварочного аппарата, мы принялись за работу. Ворота были почти готовы, оставалось соединить несколько деталей, на которые они были разделены для удобства погрузки. Мы справились примерно за полчаса, после чего Андрей сказал:

— Вот так хорошо. Пойдемте, я вам своих красавцев покажу.

В просторной конюшне располагались два жеребца и три конематки, а также четверо жеребят. Магнум остановился возле денника своего вороного красавца с белой звездой.

— Первый жеребенок из тех, что тут родились, — Шериф, гордость моя, чемпион, — с гордостью произнес он. — Дорого мне лошадки обошлись, но я не жалею совсем.

Андрей останавливался у каждого денника и обстоятельно рассказывал о каждом животном. С одной стороны неудобно было обижать человека, с другой стороны после тяжелого дня порядком хотелось есть и спать, поэтому я решился прервать радушного хозяина:

— Уважаемый, твои лошади просто великолепны, но мы жрать очень хотим. Как мы отсюда обратно в колхоз доберемся? Там столовая скоро закроется и вообще.

— Конечно ребята, извините, заболтался. Сейчас кум мой должен заехать, он как раз в вашем поселке живет и подбросит вас по-быстрому. Не бойтесь, не опоздаете. Пойдемте, я вам денег дам и коллекцию свою покажу.

Мы вошли в дом, где первая же комната выглядела совершенно поразительно. Подобно старинной библиотеке она была вся уставлена шкафами, но не с книгами, а с видеокассетами. Кассеты громоздились стройными рядами по стенам от пола до потолка. Хозяин с гордостью провел пальцем по «корешкам»:

— Почти двадцать лет уже собираю. Начал с вестернов и боевиков, а потом и разное другое пошло. Вначале много чего без перевода было, так я английский стал зубрить, учительницу нанял на старости лет, лишь бы смотреть. Кино моя вторая страсть, после лошадей, не могу без него.

В этот момент за двором загудел клаксон и хозяин заторопился:

— Вот, возьмите, ребята, честно заработали, — он протянул каждому по двести рублей[5] и сказал напоследок. — Только не бухайте в колхозе, парни. Места у нас тут неспокойные, всякое может случиться, надо быть ко всему готовым. Бывайте, увидимся еще на ферме.

Он проводил нас до старенькой «шестерки» в которой сидел его «кум», которым оказался уже знакомый мне весовщик дядя Миша. Он обрадовано хохотнул:

— Вот и снова встретились, хлопцы, закурить не найдется?

— Бросили уже, — устало ответил я.

— Ну и хорошо, девки рады будут, — заулыбался кум. — Полезайте быстрей, неохота по темноте рассекать.

По дороге я задал дяде Мише вопрос, который не решился задать Магнуму:

— Скажите, дядя Миша, а как получилось, что Андрей Петрович с конезавода ушел? Он же больше любит с лошадьми работать, зачем к свиньям подался?

— Дык, он же сел на пять лет, за превышение самообороны. Тут такая история была, когда его жеребчик скачки первый раз выиграл, к нему братки заявились втроем, на коневозе. Продай нам, говорят, своего жеребца недорого, а не то силой отымем. Ну, Андрей дал одному в морду, тут два других за стволы схватились, а Магнум за вилы. Они ему ногу и руку прострелить успели, он двоих насмерть заколол, а один инвалидом без глаза остался, едва живой. Его хотели по полной программе засадить, но Курдюк вмешался и его по минималке провели. А пока он сидел, Курдюк велел за лошадьми его следить и заботиться, да и семье деньжат подкинул. Ну а Магнум, как вышел, пошел на Курдюка работать, говорит надо отдать «долг чести», такие дела.

— Да уж, — протянул Вован. — Настоящий шериф, такому даже кольт без надобности.

Глава 17. Сексопатолог для коров

Когда мы зашли в столовую, никого из наших уже не было. Мы поужинали в полном молчании и отправились было в гостиницу, но на крыльце нас остановил сплошной ливень, рухнувший с небес практически монолитной стеной. Бежать сквозь него совершенно не хотелось и мы остановились под козырьком, в робкой надежде, что интенсивность дождя скоро ослабнет. Минут через пятнадцать мы увидели стремительную фигуру, закутанную в целлофановый дождевик, бегущую от гостиницы к столовой. Через секунду я узнал Пчелку, которая вихрем неслась к нам.

— Привет, мальчики! А я уж думала, вы к ужину не успеете, вот решила в столовой вам на вынос взять, — бодро заявила Беговая. — Яр, а еще ты мне нужен, как профессор!

— Что бы тебе автоматом экзамен поставить? — поинтересовался я.

— Я хотела сказать, «как препод», — поправилась Пчелка. — В общем, у Дианы, Жениной дочки, совсем с химией плохо, а я сама уже и не помню ничего. Нужно помочь с домашними заданиями, объяснить толково.

— Может, не сегодня? — попытался отвертеться я. — День тяжелый был, вот, Вова не даст соврать.

Вова выразительно кивнул. Но Пчелка просто так не намерена была сдаваться.

— Мы сегодня с Тохой уже забор ей починили, который сломался и по твоей вине тоже. Тебе все равно вечером делать нечего, а химию объяснять — это тебе не вагоны разгружать. Кроме того Женя тебе очень благодарна будет.

— Ладно, уговорила, — вяло согласился я.

— Отлично, — обрадовалась Беговая. — Раз вы уже поужинали, то пошли сразу.

— Кхм, — вежливо кашлянул Вова. — Не хотелось бы нарушать романтичный момент, но у тебя случайно еще одного дождевика нет? А то как-то нет желания мокнуть насквозь.

— С собой нет, но я мигом, — бросила Пчелка и растворилась в стене дождя.

— Как ты её терпишь? — поинтересовался Вова. — Она же долбанутая на всю голову.

— А ты мне покажи не долбанутую девушку, такие встречаются вообще? — вопросом на вопрос ответил я. — А у неё масса достоинств есть. Например, она не зациклена на тряпках и понтах. С той же Леной сравни, это же пропасть.

— На вкус и цвет, как говорится, — отозвался Вован. — Но Пчелка все равно…

— Цыц, — оборвал я его. — Вон она уже возвращается, зонтик тебе несет. Вишь, заботливая какая, а ты критикуешь еще.

В этот момент Беговая скользнула под козырек и протянула Вове изящный зонтик-трость.

— Держи. Из всей нашей команды только Лена запасливая, как настоящая леди.

— А вы как же? — поинтересовался Вова.

— А мы под одним дождевиком добежим, — махнула рукой Пчелка.

— Ну ладно, давайте, — сказал Вован и рванул в сторону гостиницы.

— Надо обязательно ночевать вернуться, а то как-то неудобно получится, — задумчиво произнесла Беговая. — Ну что, пошли?

— И просто выспаться неплохо бы, — ответил я. — И как ты представляешь этот цирк?

— У тебя руки длинные, растягиваешь дождевик над нами как плащ и побежали.… Наверное, промокнем слегка, но там посушимся.

Со стороны мы, вероятно, выглядели очень забавно. Я растянул над головой дождевик как тент, и наклонился чуть вперед, чтобы максимально закрыть свою спутницу. Проблема была в том, что Пчелка перемещалась очень быстро и я едва поспевал за ней.

Мы добежали до дома Жени. Хозяйка ждала нас на кухне, хлопоча над очередной выпечкой. Пока я вспоминал школьный курс химии и пытался его внятно изложить скромной и молчаливой Диане, Беговая принялась учить каким-то силовым упражнениям среднего сына Жени, Клода. Такое странное имя было данью памяти погибшему отцу, которого мальчик никогда не видел. Дело в том, что отец увлекался живописью, а его любимым художником был Клод Моне. Мальчику с таким именем жилось в деревне нелегко, поэтому Клод активно увлекался восточными единоборствами и желающих дразнить его особо не было. Мальчик походил на старшую сестру своей молчаливой серьезностью. Тем сильнее на их выделялась младшая пятилетняя Маша, которая носилась как чертенок по комнатам и мешала сразу всем.

5

огромную сумму для бедных студентов