СОН ЕПИСКОПА ИГНАТИЯ РОСТОВСКОГО

Изрину князя из церкви соборныя в полнощь…

ЛетописьСон лютый снился мне: в полно́чь, в соборном храме,Из древней усыпальницы княжо́й,Шли смерды-мертвецы с дымящими свечами,Гранитный гроб несли, тяжелый и большой.Я поднял жезл, я крикнул: «В доме богаВладыка – я! Презренный род, стоять!»Они идут… Глаза горят… Их много…И ни един не обратился вспять.23. I.16

МАТФЕЙ ПРОЗОРЛИВЫЙ

МатфейНочь и могильный мрак пещеры…Бушует буря на реке,Шумят леса… Кто это серыйВход заслоняет вдалеке?Опять ты, низкий искуситель?ДьяволЯ, прозорливец, снова я!Черней трубы твоя обитель,Да ты ведь зорок, как змея, —Тотчас заметишь!МатфейГнус презренный,Тебе ль смеяться? Нет лютейВрага для вас во всей вселенной,Чем я, нижайший из людей.ДьяволАх, прозорливец! Этим людямТы враг не менее, чем нам.Давай уж лучше вместе будемХодить за ними по пятам.Ты мастер зреть их помышленья,Внедряться в тайну их сердец,Не вовсе чужд, святой отец,И я порядочного зренья:Зачем же бесам враждовать?Ты разве хуже бес, чем все мы?МатфейМолчи, завистливая тать,Тебе пути мои невемы.ДьяволНу да, уж где мне! Ты пророк!Ты разрушаешь наши козни,Ты топчешь семя зла и розни,Ты крепко правишь свой оброк!Ты и стоокий и стоухий!Спроси тебя: «Ты почемуИсследуешь так жадно тьму?» —Ты тотчас скажешь: «Там, как мухи,Как червь на падали, кишатИсчадия земли и ада —Я не могу терпеть их смрада,Я на борьбу спускаюсь в ад».О ненасытная в гордынеИ беспощадная душа!Нет в мире для тебя святыни,Нет заповедного ковша,Нет сокровенного потока:Во всех ключах ты воду пилИ все хулил: «Вот в этом ил,А в том – гниющая осока…»МатфейЧто отвечать мне твари сей,Столь непотребной, скудоумной?Мой скорбный рок, мой подвиг трудныйОн мерит мерою своей.И тьма и хлад в моей пещере…Одежды ветхи… Сплю в гробу…О боже! Дай опору вереИ укрепи мя на борьбу!24. I.16

КНЯЗЬ ВСЕСЛАВ

Князь Всеслав в железы был закован,В яму брошен братскою рукой:Князю был жестокий уготованЖребий, по жестокости людской.Русь, его призвав к великой чести,В Киев из темницы извела.Да не в час он сел на княжьем месте:Лишь копьем дотронулся Стола.Что ж теперь, дорогами глухими,Воровскими в Полоцк убежав,Что теперь, вдали от мира, в схиме, Вспоминает темный князь Всеслав?Только звон твой утренний, София,Только голос Киева! – ДолгаНочь зимою в Полоцке… ДругиеИзбы в нем, и церкви, и снега…Далеко до света, – чуть сереютМерзлые окошечки… Но вотСлышит князь: опять зовут и млеютЗвоны как бы ангельских высот!В Полоцке звонят, а он иноеСлышит в тонкой грезе… Что́ годаГорестей, изгнанья! НеземноеСердцем он запомнил навсегда.24. I.16

Мне вечор, младой…

Мне вечор, младой, скучен терем был,Темен свет-ночник, страшен Спасов лик.Вотчим-батютка самоцвет укрылВ кипарисовый дорогой тайник!А любезный друг далеко, в торгу,Похваляется для другой конем,Шубу длинную волочит в снегу,Светит ей огнем, золотым перстнем.24. I.16

Ты, светлая ночь, полнолунная высь!..

Ты, светлая ночь, полнолунная высь!Подайся, засов, – распахнись,Тяжелая дверь, на морозный простор,На белый сияющий двор!Ты, звонкая ночь, сребролунная даль!Ах, если б не крепкая паль,Не ржавый замок, не лихой волкодав,Не батюшкин ласковый нрав!24. I.16

БОГОМ РАЗЛУЧЕННЫЕ

В ризы черные одели, —И ее в свой срок отпели,Юную княжну.Ангел келью затворил ей,Старец-схимник подарил ейСаван, пелену.Дни идут. Вдали от светаПодвиг скорбного обетаЗавершен княжной.Вот она в соборе, в раке,При лампадах, в полумраке,В тишине ночной.Смутны своды золотые,Тайно воинства святыеСветят на стенах,И стоит, у кипариснойДивной раки, с рукописнойКнигою, монах.Синий бархат гробно вышитСеребром… Она не дышит,Лик ее сокрыт…Но бледнеет он, читая,И скользит слеза, блистая,Вдоль сухих ланит.25. I.16