«Покой. Ей нужен покой»

Лас стиснула зубы, схватила со стола горшочек с чайной розой и отправила его вслед за чернильницей. Стало ещё чуточку легче.

«Лети, Птица! Лети, тебя не догонят!»

Она бросилась к шкафу, выбрасывала оттуда вещи, пока не нашла кинжал, далеко ведь засунула, к самой стенке.

«Вспомни, вспомни пароль!»

В дверь стучали. Лас дёрнула за пояс, верхняя часть тефана стекла с плеч, сползла к ногам. Лас смотрела на свой живот. На нём вновь проступили шрамы. Они горели, болели, и казалось, что светятся.

«Ты слаба, Лас. Ты ничего не можешь сделать».

Лас схватила кинжал, посмотрела в глаза отражению.

Меня нет. Меня нет здесь, а если нет — то и умирать нечему. Если всё на самом деле, я проснусь. Если нет, то и жалеть некого.

Она размахнулась и направила кинжал в последний путь — сверху вниз, косо перерезая весь «пояс смерти». Она что-то кричала — осознавала, что кричит — но потом уже не могла вспомнить, что.

Жаркий ветер толкнул её в лицо. Ветер, напоенный ароматом луговых цветов, чуть позже — ударил порыв холодного воздуха. Запах моря — соль, вода, горький привкус времени…

Лас обнаружила, что стоит, прижимая к животу кулак, а из него сыплется, сыплется песок. Нет кинжала. Только песок, тончайший, серый. И шрамы — гаснут, пропадают, исчезают.

Её показалось, что губы прикоснулись к её лбу.

«Не торопись ко мне, Ласточка».

— Да, — Лас запрокинула голову, слёзы снова заполнили глаза… и прошли. — Да, Денни. Прости меня!

Ей почудилось, что её обняли — со спины. Она поняла, кто — обоняние подсказало. Мама.

«Лас, ты сама теперь решаешь свою судьбу. Я верю в тебя, дочь моя».

— Да, мама, — Лас прикрыла глаза. Отряхнула руки. — Да. Спасибо, мама.

Она открыла глаза и увидела всех остальных — стояли кто за дверью, кто в дверях. Встревоженные, обеспокоенные.

— Лас, — Вейс выступила вперёд. Она всё поняла, подумала Лас. Ярость проходила. Она осознавала, что успела разгромить собственную комнату, но это уже ничего не значило. — Лас, с тобой всё в порядке?

— Да, — Лас наклонилась, подняла верхнюю часть тефана. Не смущаясь и не стесняясь — осознавая, что красива, действительно красива, и другие это тоже видят и восхищаются — надела верхнюю часть одежды. — Теперь да.

Вейс бросилась к ней, обняла. И расплакалась сама.

— Вейс, — Лас прижимала её к себе. — Я уезжаю. Сегодня, сейчас. Туда, на Вантар. Я хочу повидать свой дом.

— Я с тобой, — тут же отозвалась Вейс. Оглянулась в нерешительности, вытирая слёзы.

— Не беспокойтесь, — заверила её Вессен, — мы присмотрим за домом.

— Мы с вами, — Мира потянула Хорька за руку. — Можно, Лас?

— Можно, — Лас оглянулась. — Вейс, полчаса на сборы — встречаемся у гаража.

— Да, госпожа! — Вейс выпрямилась. — Я быстро!

И её как ветром сдуло.

Мира выразительно посмотрела на остальных и они покинули комнату. Мира сама закрыла за ними дверь.

— Я уже и не надеялась, — она обняла Лас, крепко прижала к себе. — Ты молодчина! Я правда хочу быть с тобой. Мы с ним хотим, — поправилась она. — Можно? Приключения, да? Мы едем за приключениями?

— За приключениями, — согласилась Лас. — Идите к гаражу, я быстро.

24. Прощение

Лас, Тессегер-Лан, Вассео 12, 23:40

— Я возьму походную одежду, — Лас выскочила из машины. — И ещё кое-что. Вейс? Тебе есть, что забрать?

— У меня всё с собой, — Вейс похлопала по рюкзаку. — Мы подождём здесь.

Хорёк сидел за рулём. Загадочно улыбался. Мира тоже улыбалась, глядя на улыбающуюся Вейс.

— Что с ней случилось? — поинтересовалась Мира. — Что там было, у неё в комнате?

— Мне кажется, она умерла, — Вейс не сразу нашлась со словами. — Та, которая всё время спала и ничего уже не хотела. Только выращивать розы, ходить по лугам и видеть сны.

Мира не сразу нашлась, что сказать.

— И… долго Лас была такой?

— Пятьдесят с лишним лет, — предположил Стайен. — Возможно, сейчас мы видим ту Лас, которую когда-то увидала Вейс. Да?

— Да, — согласилась Вейс. — Если честно, мне немного страшно.

— Ничего, — Мира взяла её за руку. — Мне тоже.

И они обе рассмеялись. Лас выбежала из дома, на ходу махнула брелоком — сигнализация — и тут же во всём доме погас свет и зажглась внешняя подсветка.

— Веселитесь? — она заглянула в салон. — Я тоже хочу веселиться. Скажите, Стайен, у вас найдётся правильный костюм, чтобы поджарить нам мясо? Я страшно проголодалась!

— Найдётся, — заверил Хорёк. — Где расположимся?

— Где-нибудь. Подальше от дома. Есть идеи?

— Можно там же, где мы смотрели фейерверк, — предложила Вейс. — Только сначала в магазин, да?

— Да, — Лас постучала в стекло водительской дверцы. — Стайен, пустите! Я сама поведу.

— Мне кажется, это мне сто лет, а не ей, — признался Стайен. Ночь плыла над ними, звёздная и тёплая, и музыка под её сводами звучала особенно таинственно. — Мне нужен перерыв. А она словно совсем не устала!

Они были не одиноки в парке, на той самой лужайке. Многие выбирались на пикник сюда, где разрешено жечь костры и шуметь круглые сутки. Но разные компании прекрасно уживались вместе. А когда Лас и Стайен начали свой «конкурс танцев», все мало-помалу подходили ближе — смотреть. После очередного «тура» Лас и Вейс убежали к реке, а остальные уселись, кто где мог. Стайен выглядел усталым. Мира встала у него за спиной, принялась массировать ему плечи и шею.

— Ничего, ты тоже слишком долго сидел на месте, — она наклонилась и поцеловала его. — Так ты решил? Сказал Вессен, что уходишь из Ордена?

— Пока что остаюсь консультантом. Да, сказал.

— Как думаешь, что с ним будет?

— С Орденом? Не знаю. Как видишь, с неприятностями они умеют справляться. Не зря Вессен старалась. Если не будут лезть в чужие дела — Ордену все будут только рады. Особенно молодёжь, ты бы видела лицо Инженера!

Да, Мира видела его лицо. После того, как силы ордена помогли справиться с прокатившейся по планете волной стихийных бедствий, настроение у руководства стало бодрым. А ещё бодрее оно стало, когда Вессен объявила, что ищет преемника и уходит на покой. В том смысле, что перестаёт руководить.

— Как твоя бабушка? — поинтересовался Стайен.

— Ты же у нас и так всё знаешь!

— Не ворчи! Просто ответь!

— Нормально бабушка. Разогнала всех наследников, привела дом в порядок, По курортам ездить собирается. К подругам часто заезжает. Нас в гости зовёт, кстати. Нас всех, — указала Мира в сторону реки. — Как кончится очередная заварушка, поедем. Не спорь! Поедем все!

— Думаешь, будет заварушка?

— Будет, — Мира заметила, что Лас и Вейс возвращаются, громко смеясь. Вейс явно сказала что-то колкое — Лас бросилась за ней, поймала, повалила на траву. Обе тут же поднялись, смеясь и прижимая ладони к животу. — Всем, чем могу, чую.

— Стайен! — окликнула его Лас. — Это вам, — надела ему на голову венок из полевых цветов. Васильки, ромашки. — Вы у нас тут один мужчина, так что держитесь! Я есть хочу, кстати! Слона бы съела!

— Слонов в магазине не было, — развёл руками Стайен и все дамы снова засмеялись. Пока он занимался очередной порцией жареного мяса, остальные отошли в сторонку и что-то обсуждали громким шёпотом, время от времени смеясь.

Им весело, подумал Хорёк. Чёрт возьми, а почему я всё ещё не могу как следует веселиться? Мира права. Нужно, нужно влезть в очередную заварушку. Чтобы как следует встряхнуло. Иначе мы все так и не проснёмся. Лас вон проснулась… интересно, как Вейс сумела выдержать так долго? Что за секрет?

— …Вейс, — он отвёл её в сторонку, как только выдалась возможность. — Скажите, а как вы продержались так долго?

Вейс сразу поняла, о чём он.

— Знаете, домашние заботы. Ну и я устраивала себе отпуск. Ездила куда хотела, делала что хотела. Ну и внуки, конечно. Знаете, если бы Лас сама с ними не нянчилась, она давно бы спятила. Только ей не говорите!