— Я устала, и коллега любезно согласился меня подменить, — холодно отрезала Белла, давая понять, что вести разговор в заискивающем тоне не намерена.

Однако блюститель закона оказался не из сообразительных.

— Честно говоря, Вы нас удивили, — продолжал он своим прежним слегка издевательским тоном. — Никогда бы не подумал, что такая милая девушка, да еще и староста может иметь такую скверную репутацию.

У Беллы слегка дернулись уголки губ, ибо скверную репутацию она никогда не считала за недостаток.

— А Вы в курсе, что о Вас думают ученики Хогвартса? — поинтересовался он, демонстративно поднимая над столом стопку исписанных пергаментов и, видимо, желая добиться от своей жертвы какой-нибудь реакции, смертельного страха, к примеру.

— Ну разумеется, — отозвалась она, недовольная глупым вопросом, полагая, что надо быть совсем слепой, чтобы не знать, как окружающие к тебе относятся.

У Полтруна приподнялись брови.

— Что ж, тогда, может быть, поясните, что за инцидент произошел в этом самом поезде первого сентября прошлого года?

— Какой инцидент Вы имеете в виду? — невозмутимо поинтересовалась Белла.

— Инцидент с покойной Аллен и Вашим непосредственным участием! — вдруг выкрикнул Полтрун официальным тоном, резко повысив голос.

«Решил сменить тактику… ну-ну…» — скептически подумала Беллатриса.

— А… Вы о том, что она распространяла значки… — медленно протянула девушка, как бы пытаясь припомнить те события, и делая вид, что нисколько не замечает перемены в поведении дознавателя, — да… мы вместе с другими старостами патрулировали поезд, увидели, что она занимается агитацией, и сделали ей замечание.

— Замечание? — Полтрун лукаво ухмыльнулся, — а у меня есть другая информация…

Белла посмотрела на него вопрошающе.

— Клэббер, как она там сказала? — он повернулся к сослуживцу.

— Угрожала сломать руки, — хмыкнул тот.

— Это так? — поинтересовался «старший» с таким видом, будто бы уже припер допрашиваемую к стенке.

— Нет, — с усмешкой покачала она головой.

Технически Белла не лгала. Ведь она угрожала сломать руки не самой Маландре, а ее подругам.

Молодой, который все время допроса старательно выводил пером на своем пергаменте какие-то каракули, фыркнул, тем самым давая понять, что ни капли ей не верит.

Но Беллатриса оправдываться не собиралась. Нечего облегчать мракоборцам задачу! Пускай вытягивают по слову!

— То есть, это все клевета? — приподняв бровь, недоверчиво спросил Полтрун.

— Это точно клевета, — безапелляционно заявила Белла.

— Не врите нам, мисс Блэк, — старый хитрец сложил руки в замок, и, облокотившись на них, вперил свой взгляд в допрашиваемую, видимо, полагая, что она дрогнет.

Но она не дрогнула.

— А почему мы должны Вам поверить? — наконец, поинтересовался он, осознав, что эффектная пауза ни к чему не привела.

— Ну, наверное, потому, что ее руки так и остались целы, — моментально парировала Белла.

Не отводя взгляда от изрисованного пергамента, молодой дознаватель усмехнулся, оценив шутку.

— Да Вы опасный человек, мисс Блэк, — засмеялся старый, разряжая обстановку, и тут же, как бы невзначай, прибавил. — А Вы способны на убийство, как думаете?

Его взгляд моментально стал острым.

— Откуда же я знаю! — раздраженно фыркнула Белла. — Я ведь никогда не убивала!

Мракоборцы переглянулись. Девушке все больше казалось, что они допрашивают ее исключительно с целью поразвлечься, точно дети, тыкающие иголкой в жука.

— А что вы еще нам поведаете? Может быть, то, что были с Маландрой Аллен в прекрасных отношениях? — саркастически поинтересовался молодой у своего пергамента, от которого никак не мог оторвать взгляд.

— Вовсе нет! — с жаром ответила Белла. — Я всегда считала, что ее идеи вредны, и что Хогвартс — это место для изучения магии, а не для политической пропаганды. Я открыто об этом говорила. И не только я одна, кстати. Полшколы было против нее! Вот уж кто умел наживать себе врагов!

— То есть, Вы хотите сказать, что не любили ее? — сразу же уцепился Полтрун за это заявление.

— Конечно, нет!

— Мисс Блэк, я скажу Вам честно, — Полтрун вдруг заговорил интонацией доброго товарища. — На роль убийцы Вы подходите больше всего. У Вас хорошие познания в магии, ученики описывают Вас как человека жестокого и агрессивного, к тому же, Вы сами только что сознались, что покойную не любили…

— По-вашему, это мотив? — дерзко перебила она.

— А почему нет? — снисходительно ответил он. — Убийства, бывает, совершаются из любви, но, поверьте мне, гораздо чаще из неприязни.

И они с коллегой снова насмешливо переглянулись.

Белла вдруг разозлилась ужасно. Сама того не замечая, она сложила на груди руки, принимая надменную позу, затем грубо спросила:

— Мистер Полтрун, а я Вам нравлюсь?

Мракоборец от такой наглости оторопел.

— Здесь мы задаем вопросы, мисс Блэк, — пришел коллега ему на помощь.

— Ну что, Вам жалко ответить? — не отставала она.

Полтрун не то, чтобы смутился, скорее, он не мог понять, по какому праву эта наглая девчонка от него что-то требует.

А Беллатриса, тем временем, во что бы то ни стало, была намерена добиться ответа, причем именно того, который ей нужен.

Провоцируя оппонента, она сделала несколько вальяжных шагов вперед.

— Так нравлюсь я Вам или нет? — холодно вопрошала она.

— Вы, наверное, высокого мнения о себе, мисс Блэк, — наконец начал он снисходительным тоном. — Но могу Вас разочаровать: Вы мне не нравитесь.

— Тогда почему я еще жива? — удивилась она.

— Что? — не понял тот.

— Ну как же. Сами ведь сказали, что если человек не нравится, то это повод его убить!

— Да она над нами издевается! — не выдержал Клэббер и, наконец, взглянул на нее.

— Шутки кончились, — отрезал Полтрун, досадуя на то, что в расставленную им ловушку сам же и попался. — Упражняться с Вами в красноречии тут никто не собирается. Что Вы делали вчера с шести до семи часов вечера?

— Вам рассказать все по порядку? — с едва заметной издевкой поинтересовалась она.

— Уж извольте, — фыркнул Клэббер, вновь приготовившись писать.

— Ну сначала меня толкнул Рудольфус Лестрейндж, и мы чуть не упали, после я сбила Лагевку, ну а дальше ничего особенного не происходило, во всяком случае, со мной.

Мракоборцы обменялись недоумевающими взглядами.

— Какая Лагевка? Зачем Вы ее сбили? — строго поинтересовался Полтрун.

— Ну как зачем? — искренне изумилась Белла. — Катарина Лагевка — капитан команды Гриффиндора! Загонщикам положено сбивать игроков другой команды.

У Полтруна лицо мгновенно перекосилось.

— Она, что, в команде по квиддичу? — ахнул он, обращаясь к подчиненному.

Клэббер стал лихорадочно ворочать кипу пергаментов на своем столе, пока не вытащил оттуда какой-то лист.

— Нет! — торжествующе ответил он. — Ее имени нет в списке игроков!

Полтрун снова воспрял духом и хищно воззрился на свою добычу, но ответить ничего не успел, потому что Белла радостно выпалила.

— Правильно! Я заменяла больного Малфоя. Я есть в списке запасных, можете сами убедиться!

Клэббер навел на своем столе полнейший беспорядок, но все же обнаружил искомый пергамент.

— Есть… — подтвердил он, закусив губу. — И тут даже стоит пометка. Она действительно играла вчера.

Если бы у Полтруна были волосы, он бы, наверное, вырвал их от досады.

— Так что же ты нам голову морочишь! — накинулся он на Беллу.

— Сразу не могла сказать?! — вторил Клэббер.

— Так вы не спрашивали! — оскорбилась она. — Я думала, вы в курсе!

— Тьфу! — только и выговорил Полтрун. — Скажи Малфою, пусть зайдет. Еще столько народу надо допросить! Полчаса на тебя убили за зря!

Изо всех сил скрывая торжествующую улыбку, Белла покинула кабинет и, передав ожидающему за дверью Малфою послание, со всех ног, побежала прочь из этого ужасного вагона.

Дверь своего купе она отворила рывком и ворвалась внутрь, точно ураган, напугав друзей, которые еще издали заслышав топот, испугались, что это их бегут арестовывать.