Волан-де-Морт проводил его взглядом до двери.

— Идиоты! — с чувством бросил он куда-то в пространство и с громким хлопком исчез.

Признаки безумия

— Что мы будем делать, если она все-таки сойдет с ума? — негромко поинтересовалась Нарцисса.

Она стояла у постели сестры, которая уже несколько дней находилась в странном пограничном состоянии. Нельзя было сказать, что Беллатриса без сознания, потому что она ворочалась, стонала и бормотала какие-то несвязные речи, вместе с тем, в себя она в полном смысле этого слова тоже не приходила.

— Не вижу никакой проблемы, — сварливо отозвался Снегг, стоящий рядом. — По-моему, у нее и раньше было не все в порядке с головой.

Нарцисса бросила на него укоризненный взгляд.

— Северус, я же серьезно!

— Если серьезно, то я бы не стал делать никаких выводов, пока жар не спадет. Бред может быть симптомом высокой температуры, только и всего.

— А почему жаропонижающие средства не действуют?

— Потому что иногда нужно просто переболеть, — нехотя отозвался он. — Нарцисса, мне пора. Я не могу так надолго отлучаться с поста директора.

***

Первым, что Беллатриса почувствовала, очнувшись, была нестерпимая мигрень, точно кто-то положил ей на лоб тяжелый камень. Стоило хоть немного открыть глаза, как свет тут же усиливал боль и тошноту.

Чтобы понять, что происходит, и где она находится, женщина все же немного приподняла голову, приоткрыла правый глаз и увидела перед собой две расплывающиеся беловолосые фигуры.

«Какого черта они стоят тут и пялятся на меня?» — подумала она.

Присутствие рядом кого-либо привело ее в ярость. Ну неужели нельзя оставить больного человека в покое? Зачем стоять и караулить его?

— Убирайтесь… — надтреснутым голосом протянула она.

— Как думаешь, это она с кем разговаривает? — поинтересовалась Нарцисса у мужа.

— С тобой, дура! — сквозь зубы процедила Беллатриса.

Каждый звук бил по ее черепу, точно молоток.

— Она тебя узнает, это хороший знак, — заметил Люциус.

— Замолчите! — прохныкала больная, чувствуя, как из закрытых глаз хлынули и потекли по щекам обжигающие слезы.

— Белла, как ты себя чувствуешь? — ласково осведомилась Нарцисса, не обращая внимания на хамский тон старшей сестры.

— Голова болит, — выдавила та из себя и издала рычащий стон, впившись ногтями в простынь.

— Тише, тише! — засуетилась Нарцисса. — Я сейчас дам тебе что-нибудь обезболивающее.

— Скорее! — застонала сестра.

Нарцисса поднесла ей отвар, но Беллатриса даже не смогла взять чашу в руки, потому что ее била дрожь. В итоге, при помощи обоих Малфоев, ей все же удалось выпить лекарство. Тяжело дыша, она бессильно упала на подушку.

— Сколько я пролежала? — скрипучим голосом спросила волшебница, боясь пошевелиться, чтобы не усилить боль.

— Пять дней, — отрапортовала Нарцисса.

— Что ж… бывало и хуже…

— По-моему, она соображает, — донесся до нее осторожный шепот сестры.

— Я все слышу! — злобно отозвалась Беллатриса.

— Ну я же говорил! — фыркнул Малфой. — Нормально с ней все!

— Пошел вон! — рявкнула Пожирательница, вне себя от бешенства, и даже приподнялась на локтях.

— Уходи, не раздражай ее, — попросила Нарцисса, тронув мужа за плечо.

— И ты тоже, — прибавила Беллатриса.

— Но…

— ОСТАВЬТЕ МЕНЯ!!!

Малфои не стали долго возражать и послушно вышли.

Едва голова Беллатрисы вновь коснулась подушки, ей показалось, что она утопает в ней и будто бы проваливается сквозь кровать. Странное ощущение длилось не более двух секунд, затем волшебница погрузилась в глубокий сон.

На следующий день голова продолжала болеть, но уже не так сильно, как накануне. Беллатриса вновь потребовала отвар, затем, почувствовав себя лучше, встала.

— Может, еще полежишь? — робко предложила Нарцисса.

— Отстань! — огрызнулась старшая сестра в ответ.

Она не хотела, чтобы кто-то решил, что из-за инцидента со сбежавшим Поттером ее, подобно Малфою, можно сбрасывать со счетов. Нужно было дать понять Пожирателям, что она несломленна, находится в прекрасной форме и не собирается сдавать позиций.

— Принеси мне мантию. Какую-нибудь получше и поновее. Ту, которая с серебряными пуговицами! — деловито и вдохновенно распорядилась она. — И что-нибудь, чем я смогу убрать синяки под глазами. А еще надо сделать нормальную прическу и повесить на шею какой-нибудь камень.

— Какой еще камень? — испугалась Нарцисса.

— Да без разницы… изумруд, а, может, топаз.

— Фух… — выдохнула Нарцисса с облегчением. — Так бы и сказала, что тебе нужен кулон или подвеска.

Через час упорных трудов Беллатриса выглядела вполне себе неплохо, даже ярко в сравнении с тем аскетичным образом, которого она придерживалась после освобождения из Азкабана.

— Руди знает о том, что со мной произошло? — строго поинтересовалась она, закончив вдевать в уши сережки и оценивающе рассматривая в зеркале.

— Нет, конечно! — ответила Нарцисса. — Я сказала, что у тебя сильная простуда, и ты не приходишь к нему, потому что боишься заразить.

— Хорошо, — одобрительно проговорила старшая сестра и залихвацким жестом откинула назад непослушный локон. — Я пойду к нему прямо сейчас.

Она осторожно вошла в комнату, стараясь не скрипеть дверью. Но Рудольфус не спал и, заметив ее, тут же приподнялся на подушке.

— Тебе уже лучше? — хрипло спросил он, поскольку его голос после ранения еще не вернулся к норме.

— Да, я полностью здорова, — с бодрой улыбкой заявила Беллатриса, стараясь игнорировать странное постукивание над правым ухом.

Она подошла и уселась рядом с ним, забравшись на постель с ногами.

— Я была простужена, но теперь уже все хорошо.

— Знаешь, о чем я подумал сегодня? — вдруг проговорил он.

— О чем? — с любопытством поинтересовалась Беллатриса, убирая волосы с его лба.

— Теперь нас никто не преследует, мы можем воспользоваться своими деньгами и построить дом. Не то, чтобы мне не нравилось у твоей сестры…

— О чем ты говоришь! Жить с Малфоями под одной крышей — это просто кошмар! — с чувством фыркнула она.

— Я знал, что ты меня поймешь, — засмеялся Рудольфус.

— Только тут ведь штаб Пожирателей смерти… — вдруг вспомнила Беллатриса. — Нам выгодно быть здесь.

— По-моему, Темного Лорда Малфои тоже раздражают. Я думаю, он не будет против того, чтобы перенести штаб к нам. Ну, если конечно, он в ближайшее время не обоснуется в Министерстве магии.

— Точно! — загорелась Беллатриса. — Это было бы для нас огромным преимуществом. Ты гений!

— Пусть этим займется Рабастан. — предложил Рудольфус. — Я думаю, с его художественным вкусом и талантом, он мог бы сделать отличный проект. Да и само это занятие доставит ему удовольствие.

— Пожалуй, — согласилась она, — это поможет ему взбодриться, а то в последнее время у него какой-то удрученный вид.

Рабастан действительно оказался в восторге от идеи брата и немедленно приступил к делу. Через несколько недель по его комнате нельзя было пройти, не наступив на какой-нибудь план или чертеж. Башни, веранды, балконы, арки, карнизы, капеллы, колонны, пилястры, барельефы, статуи…

Преисполненный энтузиазма, которого за ним уже давно никто не замечал, он доставал то брата, то невестку подсовывая им все новые и новые эскизы. Впрочем, они отвечали лишь, что всецело доверяют его вкусу.

— Тебе не кажется, что это уже слишком? — засомневался Рудольфус в какой-то момент. — Все же мы просили его построить дом, а не Лувр.

— Пускай, — отмахнулась Беллатриса. — Если ему это доставляет столько радости, пусть делает хоть Лувр, хоть Букенгемский дворец. Тем более, пока это все только на бумаге.

После происшествия Волан-де-Морт с Беллатрисой не обмолвился ни словом. Она же продолжала вести себя, как ни в чем не бывало, широко улыбаясь и кланяясь ему при встрече, надеясь в итоге взять его измором. В конце концов, сколько бы он не настаивал на своей злопамятности, Беллатриса считала себя совершенно особым случаем и была уверена, что не будь она ему нужна, не стал бы он оставлять ее в живых.