И вот, наконец, в воздух поднялись семь объектов. Четыре метлы, два фестрала, и один летающий мотоцикл. На каждом по паре человек.

Пожиратели смерти, не мешкая и не сговариваясь, моментально оседлали метлы и взмыли вверх. Все немедленно кинулись искать Поттера, и тут выяснилось нечто странное. Упомянутый субъект пребывал в воздухе в количестве семи штук.

— Это что за чертовщина?! — закричал Долохов, подлетая к Беллатрисе с таким возмущенным видом, точно она лично была ответственна за этот странный казус.

— Откуда я знаю?! — гневно отозвалась та, перекрикивая встречные порывы ветра. — Оборотное зелье, наверное!

Через мгновение рядом с ними появился Волан-де-Морт.

— Мой Лорд, Поттеров семеро! — выпалила Беллатриса прежде, чем он успел что-либо спросить. — Отвлекающий маневр. Который из них настоящий, пока неизвестно.

— Всех поймать! Доставить мне живыми! — скомандовал он и сам ринулся в погоню.

Долохов и Беллатриса тут же бросились доносить его приказание до остальных.

— Не кидайтесь всей кучей! — надрывалась волшебница, видя, как чуть ли не десять Пожирателей преследуют фестрала с двумя наездниками. — Четверо на одного — максимум!

Тем временем, сама она уже выбрала себе цель.

— С дороги! — зарычала волшебница, чуть не сбросив с метлы Яксли. — Она моя!

Впереди мелькали яркие красные волосы ее племянницы Нимфадоры. Та, помимо своего полумагловского происхождения и прочих прегрешений, еще и умудрилась стать женой оборотня Люпина. Более мерзкого преступления против чистоты крови даже представить себе было нельзя. Беллатрисе было обидно до слез. Она искренне не понимала, за что на ее многострадальный род свалилось столько несчастий. Ко всему прочему, Темный Лорд недвусмысленно дал ей понять, что от непутевой родственницы нужно избавиться как можно скорее. Не сказать, что Беллатриса была в полнейшем восторге от осознания факта, что ей фактически пришлось стать палачом для собственной семьи, но она прекрасно понимала, что до тех пор, пока «проблема» не решится, спать спокойно она не сможет, а сама мысль об ужасном поступке племянницы повергала ее в бессильную ярость. Поэтому теперь ей хотелось немедленно догнать Нимфадору и покончить с этим раз и навсегда.

— Будь осторожна! Не попади в Поттера! Ну или кто там за него… — предостерег Рудольфус, нагоняя ее.

Беллатриса посылала в ненавистную красную голову одно заклятие за другим.

Тонкс оказалась довольно проворной и пока что умудрялась сохранять дистанцию, исполняя поистине несусветные маневры в попытке увернуться от «родственных» проклятий. «Гарри Поттер» сидел сзади, крепко обхватив ее за талию, чтобы не соскочить на виражах. Племянница постоянно оборачивалась, и посылала в преследователей какое-нибудь заклинание, в то время как ее пассажир демонстрировал довольно скудные магические умения, что невольно наводило на мысль о том, что он, вероятно, и есть настоящий Поттер.

— Надо их оглушить! — предложила Беллатриса.

— Нельзя! — возразил Рудольфус. — Разобьются!

— А как тогда, черт возьми, можно их поймать! — в отчаянии закричала она. — Не можем же мы догнать их и скрутить!

В этот самый момент молния, пущенная врагами, едва не прошила Рудольфуса насквозь. Увидев ее, он крутанулся на метле на триста шестьдесят градусов. Беллатриса едва не раскрыла рот от удивления, пораженная этим эффектным трюком.

— Смотри вперед! — рявкнул Рудольфус, вернувшись в прежнее положение.

Она оглянулась, но не успела отразить лиловую вспышку. Рудольфус в последний момент толкнул жену, и заклятие ударило его прямо в грудь. Его метла сделала в воздухе что-то наподобие сальто, и он стал стремительно снижаться.

— Я в порядке! Продолжай погоню! — успел крикнуть он, прежде чем исчез из виду.

Взбешенная окончательно, Беллатриса прибавила скорости и стала пулять в своих врагов всеми подряд заклинаниями, уже не особенно опасаясь за их жизнь и здоровье.

Метла впереди петляла как сумасшедшая, но шансы ее были невысоки. Расстояние между противниками неумолимо сокращалось. Вот Беллатриса уже могла разглядеть панически оборачивающиеся к ней лица Тонкс и Поттера. Кажется, теперь они были напуганы по-настоящему.

Но внезапно произошло что-то странное. Воздух вдруг спружинил и отбросил преследовательницу назад, как если бы она на полной скорости врезалась в батут. Беллатриса не была таким же мастером полетов, как Рудольфус, и сальто делать не умела. Она соскользнула с метлы, продолжая держаться левой рукой за древко, но полностью потеряла контроль над транспортным средством. Смертельно перепугавшись, Беллатриса сделала над собой невероятное физическое усилие и умудрилась вновь вскочить на метлу, но в тот же самый миг больно ударилась о какие-то ветки. Она даже не успела понять, когда так сильно потеряла высоту. Обломав собой половину кроны потрясающего развесистого клена, волшебница рухнула на землю, подвернув ногу о выпирающий из земли корень.

Быстро придя в себя и поднявшись на ноги, она пришла к выводу, что вроде бы не ранена, хотя тщательно проверять времени не было. А вот ее метла была сломана посередине и совершенно точно ремонту не подлежала. Зато волшебная палочка, к счастью, оказалась целой.

Первым делом Пожирательница попыталась понять, что же произошло на высоте девяноста футов. Складывалось впечатление, что там был какой-то защитный экран, сквозь который беглецы беспрепятственно смогли проникнуть, а Беллатриса нет. Так или иначе, оставалось только признать, что, по крайней мере, один Поттер упущен, и надеяться, что с остальными дело обстоит лучше.

Собрав мысли в кучу, Беллатриса решила, что сначала ей необходимо убедиться, что с Рудольфусом все в порядке, а потом уже заняться выяснением остальных вопросов. Все-таки попавшее в него заклинание вызывало у нее беспокойство, и не будь она уверена, что он прекрасно летает, ни за что не стала бы оставлять его и продолжать погоню.

Беллатриса приблизительно запомнила то место, где он начал снижаться, и немедленно трансгрессировала туда. Правда, найти супруга ей удалось не сразу. Он попал в густую лесополосу, где и тропинок-то не было.

Не обращая внимания на адскую боль в подвернутой лодыжке, волшебница продиралась сквозь валежник и громко звала мужа. Но тот почему-то не откликался. Когда она, наконец, набрела на рассыпанные по земле щепки, прутья и прочие фрагменты метлы, ей вдруг стало не по себе и до смерти страшно.

Рудольфус полусидел, полулежал, опираясь спиной на широкий дубовый ствол. Он был в сознании, но, судя по всему, на последнем издыхании. Выражение его лица свидетельствовало о сильной физической боли, а обширная открытая рана на груди о большой кровопотере. Кажется, он даже говорить не мог.

Побледнев еще сильнее, чем ее супруг, Беллатриса опустилась возле него на колени, чтобы проверить целостность ребер. Она осторожно запустила руку ему под мантию и ужаснулась. Грудная клетка на ощупь напоминала мешок битого кирпича.

— Тебе очень больно? — жалобно поинтересовалась она.

Рудольфус хотел что-то ответить, но вместо этого захрипел, а на губах у него появилась кровавая пена.

— Это не хорошо… совсем не хорошо… — вслух пробормотала Беллатриса, пытаясь сообразить, что делать.

Она сомневалась, что он вынесет транспортировку, но оставить его одного и отправиться за помощью тоже не могла. Слишком велик был риск по возращении не застать его живым.

— Держись за меня, если можешь! — скомандовала она, и поддев его плечом, попыталась подняться, опираясь рукой на ствол дерева.

Рудольфус сдавленно выдохнул и зажмурился от боли.

— Потерпи немного… — прошептала Беллатриса, и, аккуратно обхватив его руками, трансгрессировала.

— НАРЦИССА! — что было сил, заорала она, возникнув посредине своей спальни. — ЦИССИ! ГДЕ ТЕБЯ ЧЕРТИ НОСЯТ?!

— Что?! Что?! — испуганная сестра появилась на пороге и, увидев раненного Рудольфуса, закрыла рот руками.

— Нужен врач! Срочно!

Беллатриса аккуратно укладывала мужа на кровать, стараясь причинить ему при этом минимум боли.