— А Вы, что, видите фестрала?

— К-кого? — переспросила Белла, решив, на всякий случай, ни в чем не признаваться.

— Фестрала, — повторил Кеттлберн с терпимостью старого учителя. — Разве Вы никогда не слышали о фестралах?

— Слышала… — протянула Белла, припоминая, что когда-то в детстве родители возили ее вместе с сестрами на каникулы во Францию, и там был небольшой магический зоопарк. На одной из клеток висела табличка с надписью «ФЕСТРАЛЫ», но внутри почему-то было пусто.

— Вы не пугайтесь, что видите их, — добродушно проговорил Кеттлберн, как бы пытаясь ее успокоить. — Они видны только тем, кто стал свидетелем процесса смерти другого человека.

У Беллы не на шутку заколотилось сердце, отдавая в левый висок.

— Только вот, почему Вы так удивились… — вдруг протянул Кеттлберн в недоумении. — Ведь фестралы возят школьные кареты, а Вы так смотрите, точно видите это животное впервые.

Тут Белла перепугалась еще сильнее.

— Не впервые, — возразила она, — я видела их по дороге в Хогвартс…

— Кто-то из Ваших родственников умер этим летом, и Вы при этом присутствовали, да? — осторожно поинтересовался Кеттлберн.

Белла кивнула, радуясь тому, что ей даже не пришлось самой выдумывать ложь.

— Бабушка… — выдохнула она первое, что пришло в голову, не в силах оторвать взгляда от инфернальной лошади.

— Что ж, сочувствую Вашему горю, — с искренней печалью вздохнул профессор, — а фестралы, в целом, очень милые существа, хоть и выглядят несколько отталкивающе.

Он вновь любовно погладил тварь по омерзительной морщинистой коже.

— А Вы зачем пришли? — вдруг с опаской поинтересовался профессор.

Белла молча протянула ему заявление.

Кеттлберн развернул пергамент и по мере чтения его точеное лицо, порядочно испещренное мелкими морщинами, прояснялось.

— Какое мудрое решение! — наконец, изрек он, сияя от радости. — Я ведь Вам не раз говорил, что мой предмет требует не только таланта к науке, но и особого душевного склада. К животным нельзя относиться, как к неодушевленным предметам. Чтобы найти к ним подход, надо уметь тонко чувствовать, в противном случае, можно нанести вред и им, и себе.

— Значит, Вы не против того, что я больше не буду посещать Ваши уроки? — с легкой долей сарказма поинтересовалась Белла, постепенно отходя от шока, вызванного встречей с фестралом.

— Конечно! — поспешно подтвердил Кеттлберн, точно опасаясь, что она передумает, и, пронзительно на нее взглянув, благодушно прибавил. — Удачи тебе, Белла. Впрочем, я и не сомневаюсь, что такая одаренная девушка сможет добиться всего, чего пожелает. Только выбери себе правильную дорогу.

— Спасибо, профессор, — ответила она, улыбнувшись и даже испытав некоторый укол совести за то, что мучила его столько лет.

Белле всегда казалось, что Кеттлберн ее недолюбливал, но, похоже, что, несмотря на все разногласия, он не держал зла на циничную студентку. Тепло распрощавшись с ним, она немедленно отправилась к Рабастану, чтобы рассказать ему о фестралах.

— Значит, это не ловушка? — шепотом переспросил он.

— Нет! — подтвердила Белла. — Просто делай вид, что не замечаешь их, иначе тебе тоже придется придумывать, кто из твоих родственников умер этим летом.

***

Должность старосты и прилежная учеба, как ни крути, были для Беллатрисы делами привычными и вряд ли могли спасти ее от скуки, поэтому она усиленно ломала голову над тем, чем бы еще себя занять, и тут совершенно неожиданно на помощь пришла Миллисента Мерсер.

— Ты никогда не думала все же начать играть? — поинтересовалась она, неожиданно подсев к Белле во время завтрака.

Будучи самым успешным игроком в команде Слизерина по квиддичу, Миллисента стала капитаном, сменив на этом посту Рудольфуса.

— У нас освободилось место загонщика, и ты могла бы попробовать, — продолжала она. — В прошлом году во время финального матча я заметила, что у тебя есть потенциал. Если хочешь, я могу потренировать тебя и помочь подготовиться к отборочным испытаниям. Но, имей в виду — придется очень постараться.

— Я согласна! — ответила Беллатриса, не раздумывая ни секунды.

В тот же день она отправила Рудольфусу письмо с просьбой купить и прислать ей какую-нибудь хорошую метлу, поскольку сама она в этом ничего не понимала. Белла могла бы попросить об этом родителей, но побоялась, что они из-за своей извечной занятости будут слишком долго исполнять ее поручение, да и в метлах лучше Рудольфуса никто не разбирался.

Второпях Белла написала ему очень короткую записку, даже забыв упомянуть о том, что вернет при случае все истраченные на покупку деньги. Впрочем, учитывая финансовое состояние Лестрейнджей, купить метлу было для Рудольфуса не более ощутимо, чем угостить подругу чашкой кофе.

Он отреагировал крайне оперативно, и уже через два дня девушка получила по почте красивую лакированную коробку, внутри которой оказалось крайне эффектное с виду летательное средство. Беллатриса понятия не имела, что это за модель, и только по изумленным взглядам учеников, которые сопровождали ее всю дорогу от спальни до поля, догадалась, что друг с выбором не поскромничал.

— Это очень хорошая метла, — восхищенно проговорила Миллисента, поглаживая рукой полированное древко. — При отличных технических характеристиках и способности развивать высокую скорость, она легка в управлении и идеально годится для новичков. Хотя, если выбирал Рудольфус, ничего удивительного…

На деле покупка оправдала себя и не шла ни в какое сравнение с той развалюхой, на которой Белла летала в прошлом году. Новая метла идеально слушалась, имела короткий тормозной путь и все маневры выполняла плавно.

Не жалея себя, Белла тренировалась весь сентябрь и, пройдя отбор, вошла в команду, ужасно взбесив этим Малфоя, который был вторым загонщиком и ничуть не обрадовался перспективе играть в паре с ненавистной Блэк, которая и так увела у него из-под носа должность старосты школы.

— Если бы не та случайность с Лагевкой, ты бы никогда тут не оказалась! — язвительно заметил он ей на первой же тренировке.

— Если бы я согласилась играть в команде еще два года назад, то тебя бы самого здесь не было. Ведь ты тогда получил место только потому, что я отказалась, — улыбнулась Белла, победоносно сверкнув глазами, и с того момента ее вражда с Малфоем вошла в новую фазу.

Помимо всего прочего, это сильно осложнило их совместную работу по поиску сторонников Лорда Волан-де-Морта.

Беллатриса с самого начала решила для себя, что агитационная работа не для нее, и категорически отказывалась делать что-либо в этом направлении, ссылаясь на сильную занятость. Малфой, который тоже был и старостой и членом команды, в свою очередь, категорически отказывался это понимать.

— Но ты ведь просто староста, а я староста школы, к тому же, мне нужно время на подготовку к экзаменам, поскольку я собираюсь получить «Превосходно» по всем предметам, а тебе это все равно не светит ни при каком старании, — невозмутимо отвечала она на его претензии, совершенно не стесняясь своей хамской откровенности, — а еще ты хитрый, любопытный и пронырливый. Ну просто прирожденный вербовщик!

— А ты, значит, вообще ничего не будешь делать? — сквозь зубы поинтересовался Малфой, побелев от злости.

— Почему ничего? — оскорбилась Белла.— Я, так уж и быть, приду на собрание, покажу Черную метку, может быть, даже скажу пару слов. В любом случае, тот факт, что староста школы поддерживает эту затею, должен будет показаться ученикам внушительным.

Малфой взглядом попробовал выразить все свое презрение к нерадивой коллеге, но поделать с ней ничего не мог. Будь на месте Беллатрисы кто-то другой, он, пожалуй, нашел бы какой-нибудь способ подставить ее в глазах школьного руководства, но, поскольку, ему уже стало известно о том, что Белла, Крауч и Лестрейнджи совершили убийство Маландры Аллен, и Темный Лорд принял их в ряды Пожирателей смерти, катить на кого-то из них бочку было опасно.