И он же, этот Радлов при этом делает рисунки к «Хоттабычу» в «Пионерской Правде!». Очень мило! Ну, конечно! Он же работает в «Крокодиле», а Лагин был заместителем главного редактора «Крокодила».

Так, спокойно, спокойно. Значит, Радлов знал про Хоттабыча задолго до его публикации и в «Пионерке», и в «Пионере». Конечно, знал, если делал рисунки. Может и рукопись с собой носил. Он же не сидел в редакции «Крокодила», он был художник, работал дома или в мастерской, а в журналах сотрудничал: приносил им свои работы. Значит, рукопись была у него при себе. Это очень важно! Ведь не мог он делать иллюстрации, не видя перед собой текст.

Это сейчас Хоттабыч – блокбастер! Это сейчас его все наизусть знают, а тогда это была просто нераскрученная детская сказочка.

Вот, значит, как! Значит, это Радлов рассказал Булгакову про Хоттабыча. Он, наверняка, знал и о «Мастере», а тут знакомый «крокодилец», начинающий писатель вдруг написал детскую сказку, в которой нечистая сила тоже орудует в Москве. Да еще попросил сделать к ней иллюстрации для «Пионерки». Как же об этом не рассказать другу? А рукопись? Рукопись свободно мог и оставить Михаилу Афанасьевичу. Что здесь такого?

– И было это, – Димон снова вызвал документ с дневниками Елены Сергеевны, – было это как раз 22 апреля! Есть! Есть! Что и требовалось доказать. Именно весна и именно 1938 года! Вот тогда Булгаков и увидел текст Хоттабыча!

Через два дня новый вариант статьи был готов, и Карло отослал его в Италию профессору Кольезе.

Глава 61. Аннушка и масло

С маслом ситуацию он отслеживал каждый день. И до разговора с Кудрявцевым, и особенно после. В масле лежали восемнадцать миллионов рублей, взятых в кредит.

Это было нелегко, масло не биржевой товар, цена на который постоянно присутствует в отчетах бирж и в аналитических статьях. Это не нефть, не зерно и не кофе. Хотя на российских товарных биржах зерна и кофе пока тоже нет. Оставались аналитические отчеты, и Димон часами просиживал на специализированных сайтах, отлавливая по крупицам всю инфу по маслу и масличным культурам.

Если бы масло торговалось на западных биржах, было бы проще, тогда можно было бы ориентироваться на биржевые фьючерсы, но этого не было. Были факты и комментарии, были научные статьи, но готовых выводов по маслу никто не делал.

Через месяц такого сидения Димон достаточно уверенно разбирался в аналитике и без запинки мог произносить такие слова «хеджирование рисков при помощи фьючерсных контрактов».

Нашествие саранчи на несколько районов Ростовской области, засуха на Кубани, увеличение посевов масличных культур в Украине, прогнозы нового урожая в США – все эти новости приходилось фиксировать и принимать в расчет.

Некоторые факторы способствовали росту цен на масло, некоторые нагибали цены вниз. Он мониторил справочники оптовых цен, издаваемых в разных областях России и с удовольствием отмечал, что цену ползут вверх, как он и ожидал. В EXCEL он заложил формулу, рассчитывающую прибыль «Берлоги – Гром» в зависимости от оптовой цены и каждое утро начинал с подстановки в эту формулу актуальной информации.

К концу марта рост цены составил почти пятьдесят процентов и никаких причин считать, что он остановится, не было видно. Петрович регулярно навещал его в кабинете по делу и без дела и всякий раз спрашивал, что с маслом, и какие у Димона по этому поводу есть соображения.

Первым фактом, вызвавшим его озабоченность, стал прогноз необычайно высокого урожая хлопка в Туркмении и Таджикистане. Хлопковое масло не конкурент подсолнечному, но он помнил и про пальмовое масло в том, первом маркетинговом исследовании, которое дало дорогу всему проекту.

Потом его насторожили слухи о падении спроса на масло в Юго-Восточной Азии. На фоне уверенного роста оптовых цен все эти факторы выглядели незначительно, и когда он сказал об этом Петровичу, тот беззаботно махнул рукой:

– Пока до нас дойдет! Пусть еще подрастет! В нашем деле, Дмитрий Иванович, нужно иметь крепкие нервы.

Димон ждал, его тревога нарастала с каждым днем, с каждым отчетом, с каждой новостью. Кое-где в России уже наметилась стабилизация оптовой цены. Рост прекратился в Алтайском крае, в Новосибирской области. В некоторых крупных городах розничные цены даже чуть сократились.

И, наконец, в начале апреля страны Евросоюза объявили о существенной поддержке своих сельхозпроизводителей, было решено выделить на эти цели свыше десяти миллиардов евро.

Димон сам слышал доклад канцлера ФРГ Ангелы Меркель по Си-эн-эн.

Она прямо так и сказала: «мы должны поддержать производителей зерновых и масличных культур».

Он снял телефонную трубку:

– Петр Петрович, пора! Надо продавать! Давайте объявления в «Оптовик». Купите рекламный блок на месяц в каждый номер. На крупные партии можно давать скидку 2 %, если возьмут все сразу – 7 процентов. На этих условиях вписываемся.

– А не рано, Дмитрий Иванович? Все вроде нормально, я слежу за рынком, цены не падают пока.

– Когда начнут падать, будет поздно! Продавайте Петр Петрович!

– Да, что с вами? – забеспокоился Девятов, – что случилось то? В чем дело?

Димон вздохнул, вспомнил про Ангелу Меркель и твердо сказал в трубку:

– Дело в том, Петр Петрович, что Аннушка уже разлила масло! Продавайте.

Глава 62. Первые «Сто пудов»

– Ну, что, главный редактор? – Димон вошел в женькин кабинет без стука. – Где ты тут? Освоилась?

Женю он не узнал. За большим редакторским столом с монитором в два раза большим, чем у него самого, сидела незнакомая молодая женщина с незнакомой прической, в незнакомом строгом костюме и в стильных очках. Она подняла глаза на вошедшего, улыбнулась, и только тогда Димон понял, что перед ним Женька, только очень взрослая, от которой он отвык.

Он осмотрелся по сторонам, кабинет был поменьше, чем у него, и обставлен попроще. Это его приятно подбодрило.

– Ну, ты даешь! Я тебя и не узнал сначала! – Димон не дал ей встать, подбежал сам к ее креслу и встал сзади, обнял за плечи, поцеловал в шею. Женя развернулась в кресле лицом к нему.

– Ну-ну. Без глупостей. Что за секс на рабочем месте? Фильмов насмотрелись? Не шалите, юноша.

– Да я что? Я не в смысле… – Димон обвел руками вокруг нее, – я просто тебя такой не видел никогда. Только на фотографии.

– Это мой новый имидж. Я теперь не пиар-директор, я главный редактор крупной газеты. Это совсем другое дело. Мне уже звонили сегодня из банка. Собираются приехать на переговоры. Очень серьезные люди, между прочим.

– Из «Несокрушимого»?

– Да, а ты откуда знаешь?

– Работа у меня такая, я вам не юноша, а президент компании «Берлога-Гром». Я все должен знать. А очки? Ты что стала плохо видеть?

– Это секрет. Ты никому не говори, они с простыми стеклами. Это часть имиджа. А что, мне не идут?

– Да, что ты! Идут так здорово! Ты это сама придумала?

– Ну, – уклончиво начала Женя, – в общем, сама. Ну, что стоишь? Присаживайся, будь как дома, и она показал ему на маленький диванчик у стенки. Чай? Кофе?

– Кофе, – автоматически ответил Димон, – хотя ничего не надо, уже три чашки сегодня выпил, дай воды.

Женя позвонила в кафе и попросила принести кофе и минералку.

– Есть уже план на первые номера? Что будешь печатать?

– О, да! Тут столько задумано! У тебя время есть?

– Ну, так вкратце расскажи, долго не могу засиживаться.

– Тогда слушай, – и Женя стала увлеченно рассказывать ему о планах редакции.

– Ну, во-первых, – воодушевленно начала Женя, – там будет про музыку. Это мое, я здесь все знаю, материала – море.

Димон согласно кивнул.

– Еще будет постоянная рубрика о моде, еще о кулинарии. Еще будет…

– Постой, – перебил ее Димон, – ты что, собираешься еще один гламурный журнал сделать? А про похудение ты случайно не планируешь сделать рубрику? В конце концов, в школе не одни девчонки учатся. Там еще пацаны есть.