Димон читал и перечитывал письмо, приливы радости и отчаяния поочередно накатывали на него. С одной стороны, знаменитый профессор хвалит его способности и ставит в один ряд с признанными учеными. С другой, все его открытия оказались пустышкой!

Но как они нашли этот «Пионер» за 1938–й год? Неужели в Италии в библиотеках он есть? И почему он в Москве не нашел его и сам не проверил?

Вот оно – серьезное отношение настоящего исследователя! Не то, что его школьные потуги! Возомнил о себе, что он великий ученый! А его на место, как сосунка! И правильно! И поделом! Хорошо еще, что Женьке не сказал, утерпел. Вот бы сейчас она смеялась над его открытием?

– Да, – сказала бы, – Димочка. Литература все-таки не самое твое сильное место!

Не проверил, положился на Интернет, а ведь мало его оказалось – Интернета! Мало! Надо ручками работать, ручками! Не всемогущий он – Интернет! Нет там пока журнала «Пионер» за 1938 год. И долго еще не будет.

– Что же это такое, – горестно спрашивал он у Карло, – такая ведь была стройная картина, и вот на тебе! В октябре вышел журнал! А «Мастер» был готов в апреле!

Расстроенный Карло грустно кивал ему в ответ:

– Да, в Европе прекрасные библиотеки, наверняка там нашелся и «Пионер», это было издание с миллионными тиражами, и такие издания, конечно, в европейских библиотеках есть. Но, вы, Дмитрий, не расстраивайтесь, я уверен, эту загадку вы рано или поздно разгадаете. На это, правда, может уйти вся жизнь, но ничего, – это нормально!

– А где я могу посмотреть «Пионер»? – спросил Димон, – я знаю, что есть Ленинская библиотека. Метро такое есть, во всяком случае. Она вообще то, еще работает?

– Конечно, работает, – ответил Карло. – И прекрасно работает, я люблю ее. Там отвратительный буфет, зато из окон роскошные виды на золотые кремлевские купола и дом Пашкова! Тот самый, где Воланд со своей свитой сидел, перед тем как покинуть Москву! Кстати, знаете, что в первой редакции разговор Воланда с Азазело о Москве был немного другой!

– Это там, где Азазелло сказал, что ему больше нравится Рим? – быстро ответил Димон, знавший текст Мастера довольно хорошо.

– Да. Они ведь наблюдали, как горит «Грибоедов», который подожгла эта неугомонная парочка Бегемот и Коровьев! Так вот Воланд сказал, что ему нравится смотреть, как горит Москва, на что Азазелло ответил, что ему больше нравилось смотреть на горящий Рим! Не просто Рим, а горящий Рим. Понимаете?

– А-а. Это, когда его Нерон поджег, – вспомнил Димон.

– Ну, да. То есть, они там были, когда горел подожженный Нероном Рим, и вот это Азазелло имел в виду. Но это в начальной редакции, потом Булгаков про горящий Рим убрал. Наверное, правильно. Это кощунственно и цинично все-таки, писать так о Москве, видевшей не один пожар: и Батыя и Наполеона. Да и мне как итальянцу, не нравится, когда горит Рим! – Карло засмеялся.

– А как туда записаться? – спросил Димон.

– Куда?

– Да в Ленинку! Хотя, о чем это я? Интернет то на что? Это уж там есть.

Глава 58. Первый зал

– А собственно, зачем мне теперь этот «Пионер»? – думал Димон, в машине по дороге из Берлоги домой. – Дело сделано, итальянцы уже за меня все посмотрели. Интересно, конечно, подержать в руках номер, который читал Сережа Шиловский, но ведь это октябрь, а Мастер был закончен в июне! Где же тогда Булгаков мог видеть Хоттабыча?

Поразмыслив пару дней, Димон все же решил съездить в Ленинку, загадка «подобий» не давала ему спокойно жить. Конечно, найти там ничего не удастся, но его почему-то неудержимо тянуло туда.

Обида на себя за то, что не доглядел, не дотянул совсем чуть-чуть не утихала. Надо во что бы то ни стало довести это до конца, разгадать и утереть нос всем, кто считал его несмышленышем.

Хотя никто его таким не считал, профессор из Италии во всяком случае в письме очень уважительно с ним разговаривал, хвалил даже его талант. Но он все равно должен! Загадка есть, и итальянец это признал. И никто не знает разгадку, он это тоже признал. Значит, надо искать, а кроме Ленинки искать больше негде, в Сети он был везде, где только можно, и она впервые его подвела! И, самое обидное, что свободного времени для этого совсем не было.

Записаться в Ленинку, однако, оказалось пустяковым делом. Он за несколько минут заполнил анкету, его сфотографировали и через десять минут выдали пластик – читательский билет с фотографией, номером и магнитной полоской.

Он вышел из корпуса на площадь к памятнику Достоевскому. Достоевский сидел к нему спиной.

На спине ткань сюртука морщила, Димон отчетливо различил три морщины на бронзовой ткани и удивился тому, как скульптор точен. Ведь мог и без морщин обойтись, это же не лицо и не вид спереди. Это спина, на которую никто не смотрит.

– Спиной, значит, сидим, – вздохнул он, – ладно, посмотрим еще, Федор Михалыч. Я вам не старуха-процентщица, и я не только про вай-фай знаю, я еще кое-что могу.

Я подобия разглядел, и морщины вот у вас на сюртуке разглядел. Значит, и загадку разгадаю. Вот тогда и вы ко мне лицом повернетесь.

Он бодро вошел в основное здание Библиотеки, прошел мимо неказистых гардеробных, благополучно миновал милицейский пост и дежурного библиотекаря.

Лестница, которая открылась перед ним, его поразила. Широкая, как четырехполосное шоссе, из белого мрамора, залитая светом из окон, расположенных в холле высоко наверху.

Каталоги, в которых ему пришлось искать «Пионер», были не такие, к каким он привык в Сети. Искать в них нужно было действительно «ручками».

– Где у них тут Главный Каталог?

Главный каталог представлял собой нескончаемую цепь стеллажей с деревянными ящиками, с алфавитным указателем на каждом ящике. Внутри карточки с текстом, сделанным на допотопной пишущей машинке. Иногда попадались потертые карточки с записями ручкой, но не шариковой, а чернильной с выцветшими фиолетовыми строчками.

– Что это они тут, гусиными перьями писали, что ли? – недоумевал Димон. – Господи, какое старье? Это же антиквариат сплошной.

В просветах между стеллажами стояли терминалы с электронным каталогом. Димон обрадовано бросился к первому же терминалу, ткнул в сенсорный экран пальцем раз, другой и разочарованно отошел. Не работало.

Пришлось возвращаться к ящичному варианту. Там он довольно быстро нашел нужный ящик и в нем нужную карточку. Да, был такой журнал, можно заказать. Он заполнил формуляр и прошел в Зал № 1, где ему полагалось работать.

– Сейчас, наверное, спросят, а зачем вам подшивка «Пионера» за 1938-й год? – подумал он. – Вы, должно быть, ученый, спросят?

Но заказ невозмутимо приняли.

– Через два с половиной часа, – тихо сказала женщина.

Димону показалось, что он ослышался.

– Через сколько?

– В шестнадцать часов тридцать минут, – терпеливо повторил библиотекарша.

Димон позвонил Борису в машину и сказал, что он может не ждать его. Домой он доберется сам. В ожидании заказа он обошел библиотеку от курилки внизу до туалетов наверху.

Ленинку он зауважал. Читальные залы были огромными с потолками такой высоты, какие он видел, кажется, только на Казанском вокзале. Обшитые деревом стены напомнили ему кабинет Кудрявцева. На столах стояли массивные лампы с зелеными абажурами, сами столы были тоже массивные, с полками для книг. Кресла мягкие, тяжелые и бесшумные. За столами сидели серьезные молчаливые люди и работали в полной тишине. Перед каждым на полке лежали книги, высокими стопками.

Высокие окна были слегка прикрыты длинными белыми шторами, за окнами действительно сияли ярким золотом купола кремлевских соборов.

Все это вместе взятое представляло собой такое монолитное, такое несокрушимое величие, что Димон как-то съежился, почувствовал себя маленьким и незаметным.

– Да, эпоха! – подумал он, – сейчас такое и не приснится никому, сейчас все попроще.

Через два часа он взял в руки подшивку журналов, переплетенных в желто-зеленую специальную бумагу.