Обучение будет построено по интенсивной программе, три часа в день вам будет достаточно для освоения всего, что вам положено знать по государственному стандарту. Скидок не будет, требования очень высокие, расслабляться не придется. Мы ждем от вас серьезной, ответственной учебы и работы.

– Мам, пап, меня, кажется, приняли, – с порога произнес Димон, открыв дверь своим ключом. Его, кажется, никто не услышал. Мама смотрела сериал, отец, как всегда, допоздна на работе, Антоха сидел за компом. Димон зашел в кухню, положил букет на стол, прошел в свою комнату, по пути взъерошил волосы Антохе, тот что-то промычал в ответ.

Сил еле хватило на то, чтобы повесить в шкаф костюм, рубашку, переодеться в домашнее. Димон упал ничком на кровать, перед глазами пробегали картинки сегодняшнего бурного дня: Любовь Павловна с красной коробочкой в руках – счастливая, с лицом, под цвет этой красной коробочки, нищий с румянцем во все щеки, с черной молодой бородой, высокая аудитория амфитеатром, Буратино на книжной обложке с азбукой подмышкой, Сергей Степанович с чаем в подстаканнике, опять Любовь Павловна.

– Димочка, откуда цветы? – раздался голос матери. – И почему ты лег? Ты что, заболел?

– Маменя, кажется, приняли, – сквозь сон произнес Димон.

– Куда? Куда приняли?

– Да я сам еще не знаю, в какую-то школу. Я там буду и учиться, и работать.

– А как же твоя школа? И потом, кем ты будешь работать? По компьютерам?

– Мам, я сам пока ничего не знаю, знаю только, что все нормально. Понимаешь, учиться в этой школе – это гораздо лучше, чем получить слиток золота в 100 граммов, а он стоит 94 000 рублей.

– Димочка, ты что, бредишь? Какой слиток? Каких рублей? При чем тут золото?

– Мам, я ничего не знаю, мне самое главное завтра встать в 7-30, как штык, – он закрыл глаза и окончательно провалился в сон.

Глава 20. Школа

– Ну, что, выспался, – раздался веселый голос отца? Ты вчера, вроде, рано лег, я пришел, а ты спишь. Ну, рассказывай, какие слитки золота тебе вчера давали.

– Пап, я сам ничего пока не знаю толком, но мне кажется, что у нас теперь вся жизнь пойдет по-другому. Я поступил в специальную школу, нас там будут бизнесу учить.

– Бесплатная школа, хотя бы? Платить не надо?

– Нет, пап, ничего не надо платить, мне еще платить будут. Что-то вроде стипендии.

– А где она находится? Далеко?

– Я не знаю, меня туда будут возить.

– Да ну! На школьном автобусе?

– Нет, сказали, на машине.

Матери уже не было. Она ушла на работу. Антоха еще сладко спал, ему во вторую смену – счастливый!

Димон с отцом быстро позавтракали кофе и горячими бутербродами из тостера. Отец сварил сосисок Антохе, завернул кастрюлю в одеяло, положил под подушку – пусть поест тепленьких.

Димон надел вчерашний костюм и вчерашнюю рубашку, которую мама уже постирала и выгладила. Надраил ботинки. Посмотрел на себя в зеркало. Маловат костюм, конечно, но без него нельзя. Там же какие-то сотрудники будут.

– Постричься нам с тобой не мешает, – заметил отец.

– Да уж, не мешает.

В домофон позвонили. Отец снял трубку.

– Дмитрий Иванович, я уже внизу, это водитель, – раздался голос в трубке.

– Вы ошиблись, здесь таких нет, – ответил отец.

– Папа, да это меня, – вырвал у отца трубку Димон, – это я, Дмитрий Иванович, я здесь, Дмитрий Иванович, я уже иду! – прокричал в трубку домофона Димон. – Папа, да это же за мной.

У подъезда стоял черный седан «Toyota Camry». Огромный и особенно шикарный на фоне стоящих вокруг стареньких давно не мытых Жигулей. Новенький, блестящий от лака, с новенькими номерами, недавно из теплого гаража. Двигатель работал, из двух глушителей мягко и бесшумно вылетали белые облачка пара. Водитель, завидев Димона, вышел из машины и открыл заднюю дверь.

– Доброе утро, Дмитрий Иванович. Едем?

– Это мне? Это вы за мной? – не веря своим глазам, пролепетал Димон.

– Ну, конечно. Меня зовут Борис. Садитесь, нам надо быстрее проскочить. Скоро самый трафик начнется.

Димон машинально посмотрел вверх, там, в окне он увидел отца, и Антоху. Антон показывал ему большой палец и что-то беззвучно и восторженно кричал. Димон помахал ему рукой и сел в машину. Дверь закрылась, и снова, как вчера, в Лексусе, наступила тишина. Звуки города пропали, не слышно было ничего.

Машина плавно тронулась и бесшумно выехала со двора на улицу. Мотор работал совершенно беззвучно. Слышны были только покрышки, только слабый шорох шипов об асфальт.

– Вы какое радио слушаете, Дмитрий Иванович? – спросил водитель, – что вам поставить?

– Поставьте Хит-FM.

– А новости не любите?

– Тогда давайте Маяк, там все есть.

Водитель включил Хит-FM. Димон с удивлением отметил, что к его мнению не просто прислушиваются, его беспрекословно выполняют.

Он с восхищением осмотрелся в салоне, заднее сиденье было непривычно большое, просто огромное, на нем захотелось развалиться, и он с трудом удержал себя. Он вообще сидел прямо, и осматривался одними глазами. Все время казалось, что это сон, настолько невероятно было переместиться из обшарпанного, пропахшего кошками подъезда в этот невероятный автомобиль с нежной кремовой обивкой салона, с блестящими ручками, чистый, без единой соринки и восхитительно пахнувший.

Машина задворками пробралась по окраинам города, вырвалась из пробок. Под ними промелькнула Московская Кольцевая дорога, плотно забитая машинами в оба конца. В направлении области трафика не было, и Димон с жалостью рассматривал длинную вереницу машин, направлявшихся в Москву и стоявших в бесконечной пробке. Он попытался подсчитать, сколько машин сейчас вот так мается.

– Значит, пробак – километра четыре-пять, да в четыре ряда. На каждые сто метров будем считать пятнадцать машин, Это выходит на километр сто пятьдесят машин, да на четыре ряда – шестьсот машин на километр, да на четыре километра – две тысячи четыреста машин стоит в этой пробочке. Сколько же они все бензина палят? И все в пустую!

Так, что нам нужно знать для этого? Нужен расход бензина в среднем на холостом ходу.

– Скажите, а сколько машина в пробках расходует бензина? – спросил Димон водителя.

– Да, я даже не знаю, боюсь соврать. Думаю, что немного. Хотя от объема двигателя зависит.

– Ну, пусть и немного, – подумал Димон, а машин то много, две с половиной тыщи. Сколько горючего зря палится!

– Да мы уже скоро, в срок приедем, – добавил водитель, решив, по-видимому, успокоить Димона, – много бензина не израсходуем, вы не переживайте.

Димон хотел сказать, что он, вообще-то, не переживает, но не стал. Они свернули с трассы на дорогу, уходящую вбок и через пару минут уже ехали среди высоких елок, потом проскочили поле, полузамерзшую речку и опять въехали в лес. Еще поворот, потом еще один и вот – шлагбаум, будка охранника, длинный кирпичный забор. Водитель нажал на кнопку карманного пульта, шлагбаум поднялся, охранник кивнул им как старым знакомым, дорога опять пошла среди леса, уже совсем узкая асфальтовая полоса. В конце дороги Димон увидел современный кирпичный особняк, новый, с яркой красной крышей, коричневыми пластиковыми окнами, башенками и широким полукруглым крыльцом.

Водитель остановил машину у крыльца, быстро выскочил, чтобы открыть Димону дверь, но Димон опередил его, он давно уже приглядел нужную ручку на двери.

Первое, что поразило его, когда он вышел из машины, была тишина, тишина и воздух. Воздух, которым можно было не дышать, а наслаждаться. Свежий, чистый, с запахом первого снега, с чуть слышным оттенком печного дымка. Так пахло в деревне у бабушки, в детстве.

В Москве снегом давно уже не пахло, пахло ядовитой взвесью химикатов, которыми поливают дороги, солярочными выхлопами автобусов, собачьим дерьмом – чем угодно, только не снегом.

Здесь же зима была вся настоящая. Снег лежал под соснами глубокий, усыпанный иголками. С ветвей сосен иногда падали тяжелые клочья снега, и его шлепки были слышны в тишине то справа, то слева.