- А второй, ну тот, что с родинкой!

- Родинки я у него не заметил. У Юрия была царапина под левым глазом. В тот день была, а позавчера, когда встретились, уже ничего не заметно. Второй же работает у нас токарем.

- Фамилию не помните?

- Как не помню! Рощин... Александр. Точно! Минуточку! Вспомнил! Товарищ старший лейтенант, те кусачки, которые вы нашли у меня, я видел у Рощина. Когда я отказался перевозить вещи, он замахнулся ими на меня. Я ударил его по руке, и тут мы сцепились, а Юрий полез разнимать нас...

- Спасибо, Владимир Васильевич. Какой рейс сегодня делаете?

- Три сделал, в четвертый собирался, да тут к вам вызвали...

- Что ж, счастливого пути.

В автохозяйство они поехали вдвоем. Один из сотрудников отделения милиции переоделся в штатское, а Темирбеков остался в повседневной форме. На территории базы держались друг от друга на расстоянии, стараясь, чтобы никто не заметил их знакомства. Темирбеков сразу же направился в отдел кадров.

- Рощин Александр работает у вас?

- Рощин? Знакомая фамилия и совсем недавно слышала. Сейчас посмотрю.

Инспектор, высокая и полная женщина в очках, долго перебирала карточки, затем проговорила:

- Нет, уже не работает. Вчера получил расчет и, кажется, уехал.

- А если не уехал, где его можно найти?

- Ничем помочь не могу. Его адрес, к сожалению, в карточку почему-то не внесен.

- Клавдия Григорьевна, а я сейчас видела Рощина в токарном, произнесла девушка, молча стоявшая возле барьера. - Он на станке что-то вытачивает.

- В чем он одет? - быстро спросил старший лейтенант.

- На нем серый костюм. И темные защитные очки.

Напарник Темирбекова, с которым он успел переговорить в укромном месте, в грязном комбинезоне, подбрасывая кусачки рукой, остановился возле токарного станка и стал приглядываться к работе токаря. Тот недовольно поморщился, приподнял защитные очки, и тут же остановил станок.

- Эй ты, чумазый, а ну-ка дай сюда кусачки.

- Ишь чего захотел, - рассмеялся тот и шагнул в сторону.

- Я тебе говорю?! По загривку захотел?

И, быстро догнав незнакомца, выхватил у него кусачки, несколько раз перевернул их в руке, рассматривая, замахнулся.

- Гражданин!? - послышался резкий голос Темирбекова. - Что тут за хулиганство?

- Понимаете, товарищ старший лейтенант, этот замухрышка прикарманил мои кусачки...

- Это уже нехорошо. Как ваша фамилия?

- А ваше какое дело?

- Ну что ж, в другом месте скажете. А ваша?

- Рощин.

- Помогите мне, товарищ Рощин, доставить этого субъекта в райотдел милиции. Здесь недалеко.

- Милиции я всегда готов помочь, - фальшиво оскалился Рощин. - А таких к ногтю надо, - кивнул тот в сторону "замухрышки".

- Сегодня кусачки взял, завтра в банк залезет...

* * *

- А теперь расскажите, гражданин Рощин Александр Тимофеевич, как все это произошло? - в своем кабинете спросил Темирбеков.

- А очень просто, товарищ старший лейтенант. Стою я у станка. Смотрю...

- Нет, я не об этом. Расскажите, как в ночь на четырнадцатое ноября похитили из четвертого магазина деньги и ценности?

- Вы что?

Темирбеков молча выложил на стол осколки разбитого стекла, алюминиевую проволоку и кусачки, которые Рощин охотно отдал еще в мастерской как вещественное доказательство. Затем осторожно опустил на белый картон секундную стрелку. В это время в кабинет вошел человек, у кого Рощин отнял кусачки. Он был в форме сотрудника милиции...

В.ПОПОВ,

доктор юридических наук

РОКОВОЙ ЗАВТРАК

Здешние места Петров полюбил сразу. И хотя долгое время прожил он на юге и юго-востоке Казахстана и привык уже к теплу, северная сторона пришлась ему по душе. Василий Иванович и не сетовал на то, что перевели его в этот областной городок, возникший еще в пору покорения Сибири. Понравились ему и районы, богатые лесами и озерами невиданной красоты. В одно из таких мест и приехал он работать старшим следователем областной прокуратуры.

В то лето расследовал он преступления некоего кооператора, как потом оказалось, связанного с жуликами более широкого масштаба. Отправив арестованного в областной центр, Петров задержался для допроса нескольких свидетелей в глухом, затерявшемся среди лесов селенье.

Ранним утром начал он неспешный разговор с пожилой уборщицей сельпо. Трудная это была беседа. Свидетельница путала факты, даты, долго обдумывала ответ, ссылаясь на неважную память. Все это было довольно-таки наивно, во всем сквозило плохо замаскированное притворство. Поведение уборщицы следователя не удивляло: арестованный жулик сбывал товары с ее помощью.

Неизвестно, как долго продолжался бы этот скучный и уже начинавший раздражать следователя разговор, если бы не голоса на улице и приход уполномоченного милиции Самарцева.

- Извините, Василий Иванович, но сообщение очень важное. Час назад дети обнаружили в лесу труп.

Петров выжидательно молчал.

- Я это к чему. Районный следователь и прокурор уехали в дальнее село. Так что убедительно прошу вас возглавить осмотр места происшествия и принять дело к производству...

Допрос пришлось прервать. Дело об убийстве промедления не терпит. Петров потянулся к своему чемодану, продолжая слушать торопливый доклад Самарцева.

- С районом я созвонился, Василий Иванович! Выслали оперативника, но ему-то добираться до нас трудновато. Участковый врач тоже вызван. Он у нас хоть и терапевт, но в судебной медицине силен, кое-чем интересуется...

Петров уже открывал чемодан. Каков бы ни был характер его командировки, он обычно имел привычку укладывать в чемодан свою старенькую полевую сумку, в которой, казалось, умещалось все, что может понадобиться в непредвиденных случаях.

Почти с женской аккуратностью в ней были уложены реактивы и пленки для проявления невидимых отпечатков пальцев преступника, кожаный мешочек с гипсом (вдруг потребуется снимать гипсовые слепки следов ног, копыт, автомобильных скатов), резиновые перчатки, кисточки, миллиметровая бумага и прочие предметы из "хозяйства" следователя. Был здесь и "фотокор" с полудюжиной" заряженных кассет.

- Как двинемся? - спросил Самарцев, когда прибыл запыхавшийся молодой врач, тоже с чемоданчиком. - Можем поехать, но это порядочный крюк, лучше пойти напрямик через лес по тропке. Всего минут пятнадцать ходу.