— Я беспокоюсь о тебе, — сказал он, повернувшись и снова посмотрев на меня. — Ты много пьешь и весь день накуриваешься. Я боюсь, что у тебя депрессия, и что ты можешь как-то... навредить себе.

Я прищурилась, и мое самообладание мгновенно испарилось.

— Навредить себе? Зачем мне это делать, Дерек? Разбирайся с этим сам.

Он покачал головой и перевел взгляд на телевизор. Я знала, что он пытался сдержаться.

— Мне кажется, тебе следует с кем-то поговорить. Я просто знаю, что нужно что-то менять, Пенелопа. Мы не можем продолжать так жить.

Мне следует с кем-то поговорить.

— Ты прав. Не можем. Думаю, мы просто должны развестись и разойтись в разные стороны.

Дерек повернул голову и напряженно уставился в мои глаза, но я не отводила взгляда.

— Не трахай мне мозги, Пенни. Я понял. Я облажался. Сделал тебе больно. Но ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что не хочешь развода.

Я не знала, что больше разозлило меня — его высокомерие или доля истины в его словах. Как бы сильно он ни сделал мне больно, я все еще боялась его потерять. Я и так уже многое потеряла. Я стала такой противоречивой, что с трудом выносила жизнь в собственной шкуре. Я сжала зубы так сильно, что челюсть заболела от напряжения.

Мне нужен «Ксанакс». Мне нужно забыться.

Дерек непреклонно изучал мои глаза, но я не могла смотреть на него в ответ. Я лишь ощущала вес осуждения, которое нес его взгляд. Стены сжимались вокруг меня, воздух уплотнялся, а его взгляд обжигал.

— Мне нужно выбраться отсюда, — огрызнулась я.

У меня дрожали руки, я встала и быстро пошла в нашу спальню. Дерек последовал за мной. Я зашла в гардеробную и схватила чемодан. Бросив его на нашу расправленную кровать, я зашагала к комоду и начала вытаскивать из него одежду. Я запихивала ее в чемодан, не заботясь о том, что попадалось. Мне просто нужно было убраться отсюда — от него.

— Куда ты собралась?

— Не знаю. Мне просто нужно выбраться отсюда. Нужно время подумать.

Я видела, как он шагнул в комнату, держа руки сложенными перед собой, наблюдая за тем, как я беспорядочно упаковываю вещи.

— Как твой уход поможет нам? Мы должны решать наши проблемы, а не сбегать от них, Пенелопа.

Остановившись, я сделала глубокий вдох, сражаясь с волной гнева, разворачивающейся внутри меня, и повернулась к нему лицом.

— Пойми, Дерек, мне просто нужно, чтобы ты дал мне немного пространства, ладно? Знаю, я вела себя слегка безумно, но… — сделав паузу, чтобы еще раз вдохнуть, я удерживала его взгляд. — Ты разбил мне сердце, и я должна решить, смогу ли простить тебя. У меня здесь мысли путаются. Мы оба должны использовать это время, чтобы решить, чего действительно хотим.

Дерек подошел ближе и опустил свои огромные руки на мои, скользя своей грубой кожей по моей.

— Я хочу тебя, детка, несмотря ни на что. Это никогда не изменится.

Я опустила голову и посмотрела на ковер, потому что не могла абстрагироваться от его ореховых глаз. Никогда не могла. Он всегда знал, что сказать, каждый раз заполняя дыру сомнений, что я несла внутри себя.

— Ты единственный человек, который когда-либо имел для меня значение, Пенни.

Он поднес ладонь к моей щеке и провел своим теплым большим пальцем по краю моей нижней губы. Я не могла не смотреть на него — он вызывал воспоминания о том, что у нас когда-то было. Его теплое дыхание порхало по моей коже, и мое разбитое сердце продолжало биться. Я затаила дыхание, когда он наклонился ближе и впервые за последние несколько недель прикоснулся своими губами к моим. У меня не было сил бороться с его поцелуями. Я жалкая.

Дерек обнял меня и притянул к своему теплому телу. Он всегда был таким теплым, пока я оставалась холодной. Он застонал, когда я позволила его языку проскользнуть в мой рот, а потом встретила его своим. Я хотела все забыть. Всего на несколько минут я хотела довериться ему.

Он прижимал меня к себе, и я нерешительно обняла его за плечи. Знакомые вкусы и запахи заполнили мои чувства, пока я боролась с голосами, кричащими в моей голове: «Он не любит тебя! Он изменил тебе! Что ты делаешь?»

Оттолкнувшись от его груди, я разрушила это наваждение. Дыхание Дерека участилось, и он выпустил меня из своих объятий.

Я отступила назад. Мои губы горели.

— Я так не могу.

Глава 5  

— Почему он не звонит мне?

Я уставилась на телефон на кухонной стойке, ковыряя лак для ногтей — прошлым вечером я позволила Лиз накрасить мне ногти. Мама стояла у плиты, смешивая порошковый сыр с настоящими макаронами и сыром, которые она готовила каждый вторник на ужин.

— Не знаю, почему ты все еще ждешь этих звонков, Пенелопа. Твой отец не заинтересован ни в ком, кроме себя. Лучше бы ты забыла о нем.

— Но сегодня мой день рождения, — пробормотала я, пока мои глаза наполнялись слезами.

Мама разочарованно вздохнула позади меня, и это ранило мое уже и так ноющее сердце. Я хотела, чтобы она обняла меня и сказала, что ей жаль, а не раздражалась из-за того, что я все еще хотела, чтобы мой папа любил меня.

— Чем раньше ты осознаешь истину, тем лучше для тебя.

Сердито вытерев слезы, скатывающиеся по щекам, я продолжала пристально смотреть на телефон.

Я хотела, чтобы он позвонил. Мне нужно было, чтобы он доказал, что она не права… но он никогда не звонил.

Сидя в своей машине во вторник днем и глядя на дом Брендона, я вспоминала этот момент. Этим утром я проснулась, чувствуя отвращение к себе. Мать предупреждала меня не доверять мужчинам. Отец научил, что сказки никогда не сбываются, но почему-то я до сих пор обманывалась в своих надеждах. Я до сих пор жаждала любви от тех, кто готов был дать мне ее. Мужчины всю жизнь разочаровывали меня. Я не могла понять, почему ожидала большего от Дерека.

После нашего поцелуя прошлой ночью Дерек уговорил меня остаться дома. Он сказал, что будет спать в гостевой комнате, пока мы со всем не разберемся. Насколько сильно я хотела с ним спорить, настолько же у меня не было сил бороться с ним.

Я написала Брендону час назад, попросив еще травки, и вот теперь готовлю себя к встрече с ним. Я решила делать вид, что он никогда не сжимал мое бедро, пока развлекался с Дестини, и что я не рассматривала возможность тройничка с ними. Я была пьяна и обкурена. Можно притвориться, что ничего не помню — и именно так я и собиралась сделать.

«Он моложе меня на четыре года. Когда я выходила замуж за Дерека, Брендон был еще подростком», — я говорила себе все это, пока выходила из машины и закрывала за собой дверцу. Все, что угодно, лишь бы чувствовать себя менее нервной и смущенной.

Мое сердцебиение немного замедлилось, когда я вошла в дом Брендона. Стены были раскрашены, а полы чертовски грязные. Я слышала, как из квартиры у лестницы кричал человек. Опустив руку на перила, я сделала свой первый шаг, а затем убрала ее обратно, пересмотрев свое решение. Место выглядело так, словно его не убирали несколько месяцев, а может, и дольше. Дерево под ногами скрипело, пока я поднималась на второй этаж. Поднявшись, я вскинула подбородок и расправила плечи.

Здесь нечего стесняться. Просто возьми свою травку и отправляйся домой.

Подойдя к его двери, я услышала музыку, доносившуюся изнутри квартиры. Глубоко вдохнув, я потянулась и постучала по темному дереву. Ожидая и чувствуя себя неловко, я посмотрела в глазок, а затем на свои ботинки.

Через несколько секунд я снова постучала, и музыка выключилась. Потом дверь распахнулась. Я раскрыла губы, и воздух застрял у меня в горле, когда я уставилась на татуировку орла, пересекавшую грудь, представшую передо мной. Взглядом я исследовала линии, очарованная прекрасной художественной работой.

— Привет. Давай, проходи, — хриплый голос Брендона вывел меня из транса.