СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

ГОЛУБОЙ ЭМАЛИ

Фамира. Молодой, безбородый, белые руки, тонкий и худой — на вид он еще моложе. Одет бедно и не сознает своей одежды, без всякого оружия. За спиной лира, у пояса ветка, в руках посох.

Фамира один, потом Нимфа.

ФамираСердца людей мятежны. Но люблюВ горах седые камни.Вот и пристань(Кладет на каменья посох и ветку.) Конец дороги пыльной.А зачемТы к ним ходил, Фамира! СтосковалсяПо золотым браслетам, влажных глазИ суженных желаньем надо былоДля этих струн?Иль самок соловейПриманивать задумал, сотрясаяВ щите у черепахи запертойИ плачущий по звездам горный воздух.

В дверях показывается Нимфа.

Га… женщина. Из моего шатра!Уж завелись поклонницы талантов,Блудливые менады — точно мольВ плаще, который позабыли выбить.(К Нимфе.) Оставь мой дом. Я — нищий кифарэд:Дверями ты ошиблась.Тут без флейтыИ без венков пируют.Голодна,Так поищи в корзине хлеба; женамЯ не играю, я играю звездам.НимфаДитя мое! Любимое дитя…Что значит муки вытерпеть! ЕгоИз мириад я отличу. А долго льОн был со мной… Пока пары безумьяНе заслонили мир на двадцать лет,На целых двадцать лет от бедной нимфы.Фамира(менее уверенно)Безумных здесь не лечат — уходи…Да, точно, ты — безумна.Но зачем жеМеня зовешь своим ты, не пойму…Я не терял еще рассудка.РазвеТы заразишь меня своим безумьемИ трепетом печали.(Делая шаг к ней.) Кто ж ты? Кто?НимфаАргиопэ, рожденная на высях И брошенная нимфа.Фамира(задумчиво) Для чего жВам, нимфам, слезы? Это — не лукавство,Чтоб сердце взять мое и растопить?НимфаНе плачу я, но чувства странно смутны.

Он стоит потупившись, она смотрит на Фамиру не отрываясь, жадно.

Фамира(тихо) Ты назвала меня своим, жена?..НимфаЯ родила тебя. Ты, верно, спросишь,Зачем же был ты брошен. Мой рассказМучителен, но слушай. Дай мне руку.

Берет его за руку. Фамира следует за ней покорно.

Мы сядем здесь на камне, чтоб никтоПризнаний не слыхал моих, Фамира.ФамираЯ сесть готов с тобой. И я люблюО, не тебя, — но сказки роз и перловДыхание твое люблю я, речи странны.НимфаТы слышал ли когда о превращеньяхЖеланьями охваченных богов?Кронид быком и лебедем, дождемОн ластился к невестам — даже СмертьюСемелу он любил, испепеляя…Но белая рука, которой тыПожатия боишься, не пустилаЕго на эту грудь…Я помню — деньТак жарок был. Охотой утомившись,Заснули мы в горах. И вот оса,Запутавшись в косе моей, гуденьемЗаставила меня привстать — и вмигДва черные и выпуклые глазаМеня заворожили… Там, зеленымНа солнце нежась телом…

Из-под камня выбегает ящерица.

Нимфа(с испугом) Ай — она!Постой!.. Она — опять…ФамираТы безрассудна.Иль ящериц боятся?

Нимфа встает с места.

Но продолжай ласкать меня. Я звукиИз струн твоих люблю. Их на зарюПохоже нарастанье, — на зарюТуманного рассвета. Дальше — сон!Нимфа(садится возле) Невластная уйти от мягкой ласкиЛучей, листвой таимых, я опятьУже заснуть была готова. Взял быМеня Кронид покорной. Ведь никтоДо той поры мне кос пушисто-нежныхЕще не распускал. Но вновь осаЗабилась в завитки волос, и жалоМне прокололо кожу. С диким крикомЯ на ноги вскочила, и рукаЛукавую стряхнула. ИзумрудныйМеж камней скрылся хвост ее, и вмигИз чаши той, что солнце обернуло,Допив ее до капли, два огняСухие пронеслись с громовым треском,И будто свод стеклянный рухнул — звон,И стон, и дым наполнили ущелье.ФамираКак этот сон и страшен, и красив:Багровые лучи сквозь белый полог.НимфаЗевс не простил меня. Хоть никогдаСуровых глаз его я не встречала…С улыбкой он так ласково глядит,Когда меня встречает и теперь…О, Зевсова улыбка!.. Позже выЕе поймете, люди, — мы в векаПередадим ее вам — в серых камнях,Где будем мы, покорны молоткуИскусного ваятеля, на вашихГробницах спать — с прижатыми рукамиИ устремив в пустые небесаСвои глаза, пустые тоже…