– Ты помнишь, что мне вчера говорил? - спросил кот. - Раздухарился ты вчера, товарищ Кторов. В столицу обещал взять, на довольствие в спецотделе ВЧК поставить, с учеными свести. Я тут подумал немного. Столица - это хорошо, довольствие столичное - вообще отменно, а вот ученых не надо. Знаю я ваших ученых! Если они чего-то не понимают, сразу за скальпель хватаются. Один так вообще заявлял, что вы не можете ждать милостей от природы - взять их у нее ваша задача. Ну-ну, только я так понимаю, если к природе со скальпелем лезть, она однажды и обидеться может.

– Помолчи, - страдальчески морщась, попросил Кторов.

Скажи ему кто-нибудь пару недель назад, что в небольшом курортном городке он будет искать Голема, воевать с картиной из духана, считать летящих по небу ведьм и пьянствовать с котом, он бы назвал этого человека идиотом. Человек всегда склонен недооценивать окружающий его мир. И прежде всего из-за того, что себя он считает венцом творения и главной фигурой мироздания. А потому и не верит разного рода предсказателям.

Кот тяжело спрыгнул с постели, подошел к ведру с колодезной водой и, встав на задние лапы, принялся лакать воду прямо из ведра.

– Молчи, молчи, - пробормотал он в пространство перед собой. - Все тебе рот затыкают, а чуть что - сгоняй, Баюн, на разведку, доложи обстановку. А вот вам! - и кот изобразил совсем уж невероятное движение хвостом.

В окно постучали.

– Войдите! - слабым голосом разрешил Антон.

Вошел чекист Гнатюк - в галифе, подшитых кожей, в черкеске с газырями, в мягких кавалерийских сапожках, свежий, бодрый, глянул с веселым осуждением:

– Похмеляетесь?

– Было бы чем, - грустно сказал кот. - Ишь, разоделся, Мальбрук, в поход, что ли, собрался?

– В поход - это тебе, - уточнил чекист. - Вылизывайся как следует, молочка попей, тебе Дарья Фотиевна передала. Пойдешь в Разбойную слободу, посмотришь, что к чему. Только поосторожнее будь, помнишь, как в прошлый раз от собак отмахивался?

– Молоко - это хорошо, - сказал кот, двумя лапами держа кринку и наливая молоко в чистую миску. - Только вот никуда я не пойду. Вам дислокацию уточнить, а шкуркой почему-то рисковать я должен. Хоть бы наган какой выдали, я бы их, потомков Джульбарса, на месте порешил!

– Поговори, - огрызнулся Гнатюк. - Есть такое слово - надо! Вот по нему себя и равняй. А насчет нагана - ты его что, хвостом держать будешь?

– Э-эх, - вздохнул кот. - Был бы шпалер, а уж чем его держать, мы завсегда отыщем, господа чекисты!

Кторов свесил ноги с постели, встал, подошел к столу.

– У тебя дело или как?

– Или как, - мрачно сказал чекист. - Не видишь, кота на рекогносцировку отправить не могу. Кочевряжится, как солдат-новобранец.

– А ты найди отчаянного, - посоветовал от миски с молоком кот.

– Уже нашел, - не оборачиваясь, сказал чекист.

Антон наложил на ломоть хлеба куски козьего сыра, заставил себя есть.

– Тут вчера человечек прибежал, - негромко сказал Гнатюк. - По амнистии сдаться решил. Ну, говорит, ждите гостей. Помнишь тех, с поезда? Матерые уголовнички, Леня Медник и Сережа Африка. Помнишь ценности, что мы тогда на вокзале захватили? Вот этим они его и прельстили. Раньше Кумок боялся на Лукоморск идти, говорят, его здесь однажды крепко пощипали. А теперь он хочет взять эти безделушки и за кордон свалить. Без денег ему там делать нечего, сам понимаешь, а если он туда господином явится… Вот я и хочу, чтобы наш Баюн смотался в слободу, подсчитал, сколько их там, особо меня пулеметы на тачанках беспокоят, да и послушал по возможности, о чем они говорят. Так сказать, планы их узнать. И ты в себя приходи. Дело серьезное, всем работа найдется. Я тут некоторых пощупал немного, сдается мне, что есть здесь у атамана свои информаторы.

– Например? - быстро спросил Кторов.

– Например, хозяин трактира, где ты пластинки слушал. Доходили до меня слухи, что он продукты в больших количествах на лукоморском базаре скупал. Людишки к нему заглядывают странные, юродивого Митьку он прикармливает, только сдается мне, мозги у этого Митьки почище, чем у большинства горожан, работают. Боюсь, что пока Шурик Кумок лучше нас о положении в Лукоморске знает.

Кот вернулся на кровать и принялся вылизываться, выставив заднюю ногу пистолетиком.

– С кем теперь вы, - мурлыкал он. - Кто вам лапки целует…

– Баюн, - приступал чекист. - Ты же понимаешь, что идти все-таки надо?

Кот оставил свое занятие, сел на разворошенной постели и посмотрел на людей круглыми глазами.

– Я понимаю, что надо, - сказал он. - А вы можете понять, что мне страшно?

Глава третья

Страшно, не страшно, а в разведку Баюну Полосатовичу пришлось идти.

Перед расставанием он взгромоздился на руки Кторову. Держать сорок фунтов живого веса было тяжеловато, но Антон стоически терпел.

– Погладь меня, - напомнил кот. - Баки почеши. Ласковей, ласковей! Может, на смерть иду.

– Баюн, - строго сказал Павел Гнатюк. - Не выделывайся. Кот обнял Кторова за шею, ткнулся холодным мокрым носом в щеку.

– Ты б тех собак видел, - шепнул он. - Чистые немцы, даже лают отрывисто!

Попил еще молочка, преувеличенно весело задрал и распушил хвост:

Как родная меня мать провожала,Сразу вся моя родня набежала.Ах, куда же ты, Баюн, эх, куда ты?Не ходил бы, черный кот, во солдаты!В Красной армии клыки, чай найдутся,Без кота большевики обойдутся.

– Валерьяночки бы, - помечтал вслух. - Для успокоения нервов! И вывалился во двор, отправляясь навстречу неведомой судьбе с задранным хвостом и видимым небрежением к судьбе, хотя люди отлично понимали охвативший кота страх.

– Значит, так, - сразу стал серьезным лукоморский чекист. - Этот трактирщик, что пластиночки крутит, с утра уже в чека появлялся. Полагаю, для того чтобы план комнат набросать. Я так кумекаю, товарищ Кторов, заваруху они устроят где-нибудь в стороне, скорее всего, на окраине, чтобы наше внимание отвлечь и самим вовремя убраться, когда мы их давить станем. Шура Кумок на что рассчитывает? Расчет у него что ни на есть самый бандитский. Он полагает, что мы на подмогу кинемся, а здание чека от охраны оголим. В чека он пойдет с небольшой силой. Тут мы его и встретим.