* * *

он – кремень из непращион – ремень из непрощев нём тебе мы не прощаюпотому что не хотятгромким голосом кричатприходите тётя маманашу лодку раскачатьпотому что потомучто кончается на уна углу проспект Наукии Гражданского умубудет горе мы поплачеми поборемся мы с ней. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .чтоб трястись нам от ознобамы с тобой пойдём на дноза одно или за обаза одно иль заодно. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .лодка встала в лужный лёди пошёл подлёдный пловзаводите полиглоткида подблюдную без слов:как на Мужества по слухамбудет царская ухабородатая старухатам минтая потрохачистит-чистит на газетугде «Вечерний» и трухабросит пусть газету этутот кто первый без греха. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .этот город виноватдобрый город виноградгде нелёгкая носиланелегальный эмигрантты ему – чего уж проще –погребальная парчабледножёлтая порошабелоснежная паршаты его не позабудешьон сестрой тебе и братты его сама построишьты придёшь в него обратноты уйдёшь в него назадв школьной форме в детский садтам куда гулять водилив зимний день в нелётный адкак двенадцать арапчата с платформы говорят: это город Камнеграддля проформы повторяю: это город Камнепад.

Секрет

я потом у других о таком читалазнать бывает такое если люди пишутголова чужая совсем на блюдезападает рот и не имет пищии не имут сраму голого телав себя oчки ушлии вельми белесыи не видно ими ни бельмеса ни мимозрачки вместо точекподбородок исчез только имя осталосьда усталость берётбель-ами уже кличут уж и уши вянути мочек нетузря восток на запад очес чаровательдаром западло в острог не вороченклетчатой рубахи да из кроватидля свою мyку а могла б корочедля своей мyки стоило ль старатьсястариться стираться седеть старченадобно ль тебе а я б с тобой сиделанедоумевала и не узнавала:то что было и?но – в инее и ярчето что было – в ярости потаённо-белойто что было чёрным – бельмами казалосьчто казалось дрожью – другим враждовалочто казалось другом – дорого мне былочто казалось было – как не бываломожет я потом о таком у Фетагде-то в стихах и встречалаили ещё у какого поэта а сама кричала о том молчалаэто неправда это

* * *

Никто не хотел ложитьсяНикто не хотел и вставатьБел перстенёк был с ядомчасовых и минутных стрелНикто не смотрел на стрелкикак будто встали онеНадет был перстень с часамина одно из двух голых телЯ думала сяду рядомсейчас зачерпну из котлачерепа третью ложкусчастья из щавеля?На дне суповой тарелкибольшая пустая кроватьНад ней – жавeлевы водыНикто не хотел всплыватьПерсть не шевелясь лежалаи не желала встатьКанотье истлевало на татепока не сгорело дотлаНадежда былая на перстеньи стрелы его пополамделили белое полекак плотью – мадаполамИ в шесть я надела платьеи долго думала: ждии прошлой и будущей долиНо кто же хотел лжи и жить

* * *

так оно и бываетвконец завралисьнельзя говорить и писатьодин пусть в сетяха другая в нетяхпребывают по льду скользявензеля выводя на стоячей водеполозья коньков везяпо катку в том городе, что нигдедве пары железок ли, железяксовру, как ни скажуводяному полозу или ужуподо льдом вольготно, не нужно лгатьсиди в стекле – и Анзельма у меня порвались колготкии не лёд, болотная гатьтак, персидские жалюзизряшной ревности твой настилпо-над небом неверных путейкто-то змея бумажного упустилв эту топь чернильных затей

* * *

сколько можно о правде теперь о другоместь ведь ещё секреттам под кустом чабреца сокрытот слепоты землицей что кроткоричневым творогомосколки бутылок пивных серебропачки из-под сигаретржавой железкой вспаханный грунтзамок на грибницы гротсикль выпал ребромкто о неграбленном о добрев шёпоте общих утратутра без четверти трив поте лица сотрётв щепоти дышит чабрецхрусталик невинный в триста каратдoнца упрячет без векрадужку клада гробницы зевокпрозрачной ладонью прикрыв от зевакнебес прозрачней стократусталыхсквозимою кровью червякпровидит его и без вехзелёный и жёлтый без часовыхи золотой на словахтрёх-четырёх человек