Может ли он — Ричард, Мастер, Алеф, или кто бы то ни было — проделать такой же трюк с огнём, чтобы выжить?

Нет, сказала память, ты не можешь. Один не можешь. Ты не полный. Ты не целый. Ты всего лишь осколок. Но рядом с тобой находится недостающая часть. Которая сейчас точно так же погибает от собственной неполноты. Тебе нужно просто подойти и взять…

Но он же «сейф». Он не способен к слиянию с кем бы то ни было!

«Ты уверен?» — ехидно спросила память. «Это предрассудок цивилизации. Отбрось его, если хочешь жить», — сказала Шанга.

Сущность «сейфа» заложена на молекулярном уровне — в самой структуре его многомерных молекул. Но эта структура управляема сознанием — и в Эмпирее управляема даже больше, чем в Жидком Космосе. Для Домена это не более чем информация, которую можно и переписать. Как именно переписать? Ну, в конце концов, многие поколения его предков «сейфами» не были, и сейчас Шанга поднимает это знание…

«И не только предков», — снова хихикнула память.

Двигаться оказалось на удивление легко. Судороги, вызванные светом Шанги, не мешали этому, скорее наоборот — помогали. Он схватил Дэйр-Ринг в объятия многочисленных щупалец — и она в ответ потянулась к нему, словно огненного ужаса больше не существовало. Потому что теперь она видела — за барьером этого ужаса всегда скрывалось запретное наслаждение.

  «Мы станем единым!»   Мотылёк к огоньку,   Ключик к замку,   Зелёное — к белому,   Разделённое — к целому!   Нам даётся лишь раз   Вознестись или пасть:   Испытания час,   Призывающий нас…   Шагни   В эту сферу огня,   Светом стань для меня,   Мы взлетим, словно два крыла!   В огонь   Я пойду за тобой,   Ибо в сердце любовь,   Что как пламя его светла!   В зареве творящем обретём,   Ключ, что выплавляется огнём!   Огнём!   Огнём!   Где мы вдвоём!   Сладко делить с тобой вдвоём   Боль испытания огнём!   Пылать живыми искрами,   В огне, как мы, неистовом!   Боль будет завтра, а пока   Бьётся огонь в моих руках,   Соединяя в целое,   Зелёное и белое!   Силу и власть!   Любовь, веру и страсть мою!   Единственный раз…   С тобой вместе дотла сгорю!   С тобой в едином огне сгорю!

ЭПИЦЕНТР ОГНЕННОГО ШТОРМА

По классификации зелёных марсиан это было слияние пятого уровня — самое глубокое из возможных. Не просто обмен памятью и биопластиком, но фактическое создание нового существа. Звучит парадоксально, но чтобы выжить, им обоим пришлось умереть. Ни Дэйр-Ринг Дувианской, ни Ма-Алефа-Ака Дж-Онзза больше не существовало. Тому, что возникло на их месте, требовалось новое имя. Новорожденное существо недолго мучилось с выбором. Оно вообще было довольно простым и прямолинейным, и не страдало от комплексов, присущих обоим «родителям».

«Фаэршторм — вполне подойдёт для начала, — решило существо, — а если мне не понравится, я всегда успею переименоваться».

С выбором основного облика определиться было несколько сложнее, поэтому оно решило остаться пока в той форме, в которой родилось — просто парящий в воздухе огненный шар. Правда, температуру пришлось слегка снизить, а то стены и пол уже нагрелись до красного свечения и опасно приблизились к точке плавления. Стены-то ему были безразличны, но и призма Шанги начала мутнеть, теряя прозрачность. Фаэршторм взглядом повторно отполировало её, затем криокинезом охладило до комнатной температуры и спрятало внутрь своего тела.

Эта игрушка ему очень пригодится, а нынешние владельцы всё равно не понимают ни принципов её работы, ни настоящего назначения. Они думают, что Шангу создали древние Дхувиане. Ага, конечно. Да, в Каэр Ду, её научились воспроизводить и использовать, но изначальными изобретателями Шанги были Куиру. Это был один из инструментов, что применялись в их лабораториях при создании Полукровок — способ «откатить» неудачные изменения за одно поколение.

Ему требовался сеанс самоанализа, как человеческому новорожденному требуется купание. Слишком много мыслей одновременно лезло в голову, слишком много вопросов требовало ответа. Несколько секунд Фаэршторм размышляло, что лучше сделать сначала — упорядочить обширные знания, доставшиеся ему от «родителей», или выбраться из подземелья, а потом уже думать, кто оно и что оно? Ему больше импонировал второй вариант, так как пылающие марсиане были по натуре деятелями, а не мыслителями. Однако, не составив полного представления о себе, трудно действовать с максимальной эффективностью.

В итоге оно пришло к компромиссному решению. Собрав свою мысль в узкий луч, Фаэршторм с лёгкостью пронзило им все защиты коллективного разума кубла и дотянулось до одного из старейшин, который считал себя в полной безопасности, поскольку находился в нескольких километрах от арены Шанги. Секунды ментальной обработки хватило, чтобы полностью лишить его собственной воли и превратить в живой телепатический ретранслятор.

— Я думаю, джентлснейки, — шипение было мягче шёлковой удавки, — всем понятно, что теперь я могу сделать это с любым из вас. Или даже со всеми сразу. Я знаю, вы все сейчас ощутили то, что почувствовал ваш собрат, когда его мозги плавились. Так вот — это был очень мягкий вариант. Я могу сделать тот же процесс гораздо мучительнее. Растянуть его на субъективные часы, или даже дни, кто знает… Повторить это с каждым из вас, и смерть каждого транслировать на всех. Миллион смертей для каждого — как вам такая перспектива? И скажу вам, как садист садистам — мне этот процесс доставит колоссальное удовольствие. К счастью для вас, я тварь хоть и злая, но не злопамятная. Я вам даже в некотором смысле благодарно за то, что вы помогли раскрыть мои настоящие возможности. Поэтому предлагаю сделку. Вы возвращаете мне мои приборы и отпускаете на поверхность, а я взамен делаю вид, что ничего такого не случилось. Ну, кроме того, что забираю с собой призму Шанги, в качестве компенсации за потерянное время.

Ответом была волна возмущённого ядовитого шипения, которая не требовала перевода. Купол-ловушка зазвенел, как колокол — на него сверху обрушились многотонные глыбы, разогнанные почти до скорости звука долгим падением в шахте с разрежённым воздухом. Фаэршторм спокойно вскрыло мозг следующего червя. И ещё одного. И третьего. То есть уже четвёртого, если считать старейшину, с которого оно начало. В середине пятого мозгового изнасилования купол проломился, и камни рухнули ему на голову… в смысле, на то место, где у людей голова. Разумеется, их предварительно сделали непроницаемыми.

Только вот Фаэршторм не обратило на них ни малейшего внимания. То есть вообще. Глыбы ударились об огненный шар, разлетелись в пыль — а он как висел на одном месте, так и продолжал там висеть. Вместо того, чтобы подбирать какие-то специфические способы противодействия, или позволить себя размазать, а потом несолидно собираться из отдельных капель — Фаэршторм просто укрепило психокинезом своё тело и зафиксировалось в пространстве.

А через секунду забились в агонии распада сознания сразу двое рептилоидов. И их мучения продлились вдвое дольше.

— В следующий раз будет четверо, — пообещало Фаэршторм семью глотками только что полученных марионеток. — И продлится это уже четыре секунды.