* * *Я с вами проститься едва ли успею.Ракета на старте, и близится запуск.Меня высылают на Кассиопею,В какую-то звездно-туманную зябкость.Еще я случившимся всем потрясён.Себя донимаю вопросом невольным:Зачем я отправился на стадион?Как я очутился на матче футбольном?Ракета рванется — и был я таков,Меня понесет к фантастическим высям,Не ждите моих телефонных звонков,Не ждите моих телеграмм или писем.Трагически выбросив руки вперёд,В толпу нападавших ворвался голкипер.Сто тысяч людей на трибунах орёт,Сто тысяч качается с ревом и хрипом.Как будто гремит на трибунах хоралИ сто Ниагар низвергается дико,И как же случилось, что я не орал,Что я не издал ни единого крика!Умильно глаза к небесам возведя,Мне так говорил на прощанье судья:— Я счастья желаю вам в мире ином.Вам нечего делать на шаре земном.Вокруг меня злобою воздух сожжён,Мотаются лица, гримасами пенясь,Орут мне — стиляга, кричат мне — пижон,Шипят — тунеядец, вопят — отщепенец!Уже адвокаты меня не спасут,Уже отреклись от меня адвокаты,Уже надо мной показательный суд!Повсюду собранья, повсюду плакаты.Я враг человечества — я не орал,Когда человечество дружно орало.Меня посадили в тюремный подвал.Я ночью на звезды гляжу из подвала.И вот среди звездной сверкающей пылиУже я лечу небосводом ночным,Как будто меня ослепительно вбилиВ ворота вселенной ударом штрафным!* * *Река времен в своем стремленьиУносит все дела людейИ топит в пропасти забвеньяНароды, царства и царей.ДержавинДа что я — бревно какое,подхваченное рекоюсмывающих всё времён.А где-то рядом Державинбарахтается, забавени с участью примирён.И все мы несемся скопом,застигнутые потопоммгновений, минут, веков.И одинаков жребийправедников и отребий,гениев и пошляков. ' Я времени не попутчик!в потоках его шипучихплыву вперекор ему,Как бился я в рукопашнойс волною его вчерашней,так с завтрашней бой приму.И, подымаясь руслом,я слышу, как время с хрустомломается изнутри.Я время пробью — и двинусьтуда, где идут впереди наснароды, царства, цари.НЕВОЗВРАЩЕНЕЦЭмигранты, хныкать перестаньте!Есть где, наконец, душе согреться:Вспомнили о бедном эмигрантеВ итальянском городе Ареццо.Из-за городской междоусобицыОн когда-то стал невозвращенцем.Трудно было, говоря по совести,Уцелеть в те годы во Флоренции.Опозоренный и оклеветанныйВражескими ложными наветами,Дважды по одним доносам грязнымОн заглазно присуждался к казни.В городе Равенне, на чужбине,Прах его покоится поныне.Всякий бы сказал, что делу крышка,Что оно в веках заплесневело.Но и через шесть столетий с лишкомОн добился пересмотра дела.Судьи важно мантии напялили,Покопались по архивным данным.Дело сочинителя опальногоУвенчалось полным оправданьем.Так в законах строгие педантыРеабилитировали Данте!На фронтонах зданий гордый профиль!Сколько неутешных слез он пролилЗа вот эти лет шестьсот-семьсот…Годы пылью сыпались трухлявой.Он давно достиг уже высотМировой несокрушимой славы.Где-нибудь на стыке шумных улицВ небольшом пыльно-зеленом сквереОн стоял, на цоколе сутулясь,Осужденный Данте Алигьери.Думал он: в покое не оставят,Мертвого потребуют на суд:Может быть, посмертно обезглавятИль посмертно, может быть, сожгут.Но в двадцатом веке, как ни странно,Судьи поступили с ним гуманно.Я теперь смотрю на вещи бодро:Время наши беды утрясёт.Доживем и мы до пересмотраЧерез лет шестьсот или семьсот.* * *Вот мои комнаты светлые, ясные.Окна с огромными ветками ясеня.Ваза на столик поставлена с розами,В гости ко мне все друзья мои позваны.Слышно, как ветки за окнами возятся.Только у двери ни стука, ни возгласа,Только уж слишком светло и торжественно,Слишком возвышенно небо развешено,Слишком он холоден, свет этот брызнувший,Слишком прозрачный и слишком он призрачный,Кажется — это не розы на столике,А над хрустальною вазою сполохи.Ваза, и розы, и ветки за стёклами,Небо закатное с кровоподтёками, —Сколько простора, и света, и воздуха!Но ни один не явился из позванных.Я разминулся с друзьями во времени,Где-то они за окном, за деревьями,За океаном, за всеми закатами,Где-то затеряны, где-то запрятаны,Может быть, даже вас нет на земле еще,Круглой земле между звезд зеленеющей,Где для меня было самое высшее —Это мгновенье и это двустишие.Может быть, встретимся где-нибудь в воздухеНа подвесном, на приснившемся мостике,И покачаемся по небу наискось,Там, где осанисто плавают аисты.