* * *Не надо их. Оставь. Они жестоки.В иные дни перо переноси.Переночуем во Владивостоке,В одном из дивных тупиков Руси.Представим так: Абрекская. Пригорок.Сметает ветр осеннюю труху.Ах, почему так мил мне и так дорогДомишко, выстроенный наверху?В нем каждый камень выложен был дедом.Он с давних пор принадлежал отцу.Открытый настежь всем ветрам и бедамИ нищете, как верному жильцу.Что помню я? Те впечатленья давни, —И всё, что память наскрести могла,Так это шум от падающей ставниИ вдребезги разбитого стекла.Да вот еще отчетливы доселеСтихами испещренные шелка.Как будто бы вчера они висели,Причудливо стекая с потолка.Воспоминанья пятнами из глуби:То пропадут, то вымелькнут ещё.А вот отец в заиндевелой шубеС огромной елкою через плечо.Но незачем насиловать нам память,И разбивать о достоверность лоб.И время нам дано переупрямить,Вообразив, как течь оно могло б.Оно текло вразвалку, по-цыгански,Не ведая, где приклонить главу.Однажды месяц тихоокеанскийСо мной ушел на дальнюю Неву.* * *Мне девять лет. Я только что с перрона.Я в первый раз на даче под Москвой.Взлетевшая на каланчу воронаМне кажется огромною совой.И месяц левитановский над стогомТак робок, что не движется почти.Он сам не знает, по каким дорогамЕму придется в эту ночь идти.— Ты видишь тракт? По нём когда-то с югаТатары приходили на Москву. —Я слушаю и жмурюсь от испуга,К отцовскому прижавшись рукаву.Я помню ночь. Так каждый мальчик помнитСвой первый сон под новым потолком.Всю эту крышу с полутьмою комнатСад облегал густым воротником. Там света не было. И в щели дуло.Всю ночь поскрипывал дверной запор.Отец, ложась, к высокой спинке стулаНа всякий случай прислонил топор.Я всё не спал. Всё слышал крик татарский.Там шла орда, повозки волоча.А месяц плащ брильянтовый по-царскиДарил земле со своего плеча.* * *Как пристань отдалена!Куда нас ветер забросил?Расплавленная лунаПо капле стекает с вёсел.То — через волны — вперёд,То — между волн — в коридоре:Это вразвалку идётШирокоплечее море.Ветер! Волною завесьЛодку! Вали ее на бок!Кира, ты слышишь, я весьСнова у губ твоих слабых?Татарка моя! У тебяВишня запуталась в чёлке.Мы уплываем, гребя,Веслами раздробяЭту луну на осколки.* * *Так же звезды барахтались в озере,Был и месяц — такой же точь-в-точь.Разметала последние козыриПеред нами любовная ночь.Если б знать, что дано нам выгореть,Что любовь уплывет на плоту,Что у дома простая изгородьПроведет между нами черту,Что дорога разлук неминуема,Что она уже рядом легла.Я убил бы тебя поцелуями,Я бы сжег наше детство дотла.* * *Я уже по-иному слышу,По-иному глаза сильны.Эта ночь раскроила крышуОловянным кастетом луны.…А, быть может, ты рядом, Лида?Из окна мне записку брось.Мы, как линии у Эвклида,Параллельные, вечно врозь…Беспорядок мыслей бессонных,Нет с ночами лунными сладу.…Всё гуляет береза в кальсонах,Как сумасшедший по саду.* * *Ты разгребаешь пальцами тоскуИ, наконец, разламываешь губы,И сваливаешь грузную строку,Как сваливают сосны лесорубы.Не тронь ее: еще ей небо снится.И топором не обрубай мечты!Уже плывут куда-то по страницеТвоих стихов веселые плоты!Пусть критики цепляются за сучьяИ где-то пишут умные слова!Есть у поэтов глупые созвучья,Которым всё на свете — трын-трава!Пусть ополчатся на твои стихи!Их ремесло — пилить пилой тупоюЗа то, что не нанялся в пастухи,Которые их гонят к водопою.* * *Будет холод в забытой квартире.Будут лаять дворовые псы.Кто-то бросит последние гириНа мои золотые весы.И о землю ударится чашка,Утомленная чашка весов.И меня молчаливо и тяжкоПерекроет могильный засов.И подымется чашка вторая,Всю земную прорвав шелуху.Я не знаю, дойдет ли до рая,Только знаю, что будет вверху.