«Хоть о падших, побежденныхИ молчит победный клик,Но и в родах отдаленных,Гектор, будешь ты велик!..Вечной памяти достоин. —Сын Тидеев провещал, —Кто как честный, храбрый воин,Край отцов спасая, пал…        Честь тому, кто, не робея,        Жизнь за братий положил!        Победитель — победил,        Слава падшего святее!»Старец Нестор днесь, маститыйБрашник, кубок взяв, встаетИ сосуд, плющом обвитый,Он Гекубе подает:«Выпей, мать, струи целебнойИ забудь весь свой урон!Силен Вакха сок волшебный,Дивно нас врачует он…        Мать, вкуси струи целебной        И забудь судеб закон.        Дивно нас врачует он,        Бога Вакха дар волшебный».И Ниобы древней силаГорем злым удручена,Соку дивного вкусила —И утешилась она.«Лишь сверкнет в застольной чашеБлагодатное вино,В Лету рухнет горе нашеИ пойдет, как ключ, на дно.        Да, пока играет в чаше        Всемогущее вино,        Горе в Лету снесено,        В Лете тонет горе наше!»И воздвиглась на прощаньеПровозвестница-жена,И исполнилась вещаньяВдохновенного она;И пожарище родноеОбозрев в последний раз:«Дым и пар — здесь всё земное,Вечность, боги, лишь у вас!        Как уходят клубы дыма,        Так уходят наши дни!        Боги, вечны вы одни, —        Всё земное идет мимо!»

Конец 1850 — начало 1851

"Смотри, как на речном просторе…"

Смотри, как на речном просторе,По склону вновь оживших вод,Во всеобъемлющее мореЛьдина за льдиною плывет.На солнце ль радужно блистаяИль ночью, в поздней темноте,Но все, неизбежимо тая,Они плывут к одной мете́.Все вместе — малые, большие,Утратив прежний образ свой, Все — безразличны, как стихия, —Сольются с бездной роковой!..О, нашей мысли обольщенье,Ты, человеческое Я,Не таково ль твое значенье,Не такова ль судьба твоя?

‹1851›

Предопределение

Любовь, любовь — гласит преданье —Союз души с душой родной —Их съединенье, сочетанье,И роковое их слиянье,И… поединок роковой…И чем одно из них нежнееВ борьбе неравной двух сердец,Тем неизбежней и вернее,Любя, страдая, грустно млея,Оно изноет наконец…

Между июлем 1850 и серединой 1851

Близнецы

Есть близнецы — для земнородныхДва божества — то Смерть и Сон,Как брат с сестрою дивно сходных —Она угрюмей, кротче он…Но есть других два близнеца —И в мире нет четы прекрасней,И обаянья нет ужасней,Ей предающего сердца…Союз их кровный, не случайный,И только в роковые дниСвоей неразрешимой тайнойОбворожают нас они.И кто в избытке ощущений,Когда кипит и стынет кровь,Не ведал ваших искушений —Самоубийство и Любовь!

Между июлем 1850 и серединой 1851

"Я очи знал, — о, эти очи!.."

Я очи знал, — о, эти очи!Как я любил их — знает бог!От их волшебной, страстной ночиЯ душу оторвать не мог.В непостижимом этом взоре,Жизнь обнажающем до дна,Такое слышалося горе,Такая страсти глубина!Дышал он грустный, углубленныйВ тени ресниц ее густой,Как наслажденья, утомленныйИ, как страданья, роковой.В эти чудные мгновеньяНи разу мне не довелосьС ним повстречаться без волненьяИ любоваться им без слез.

Между июлем 1850 и серединой 1851