"Всё бешеней буря, всё злее и злей…"

«Всё бешеней буря, всё злее и злей,Ты крепче прижмися к груди моей».— «О милый, милый, небес не гневи,Ах, время ли думать о грешной любви!»— «Мне сладок сей бури порывистый глас,На ложе любви он баюкает нас».— «О, вспомни про море, про бедных пловцов,Господь милосердый, будь бедным покров!»— «Пусть там, на раздолье, гуляет волна,В сей мирный приют не ворвется она».— «О милый, умолкни, о милый, молчи,Ты знаешь, кто на́ море в этой ночи?»И голос стенящий дрожал на устах,И оба, недвижны, молчали впотьмах.Гроза приутихла, ветер затих,Лишь маятник слышен часов стенных, —Но оба, недвижны, молчали впотьмах,Над ними лежал таинственный страх…Вдруг с треском ужасным рассыпался громИ дрогнул в основах потрясшийся дом.Вопль детский раздался, отчаян и дик,И кинулась мать на младенческий крик.Но в детский покой лишь вбежала она,Вдруг грянулась об пол, всех чувств лишена.Под молнийным блеском, раздвинувшим мглу,Тень мужа над люлькой сидела в углу.

Между 1831 и апрелем 1836

"Пришлося кончить жизнь в овраге…"

‹Из Беранже›          Пришлося кончить жизнь в овраге:          Я слаб и стар — нет сил терпеть!          «Пьет, верно», — скажут о бродяге, —          Лишь бы не вздумали жалеть!          Те, уходя, пожмут плечами,          Те бросят гривну бедняку!          Счастливый путь, друзья! Бог с вами!   Я и без вас мой кончить век могу!          Насилу годы одолели,          Знать, люди с голода не мрут.          Авось, — я думал, — на постели          Они хоть умереть дадут.          Но их больницы и остроги —          Всё полно! Силой не войдешь!          Ты вскормлен на большой дороге —   Где жил и рос ‹?›, старик, там и умрешь.          Я к мастерам ходил сначала,          Хотел кормиться ремеслом.          «С нас и самих работы мало!           Бери суму да бей челом».          К вам, богачи, я потащился,          Грыз кости с вашего стола,          Со псами вашими делился, —   Но я, бедняк, вам не желаю зла.          Я мог бы красть, я — Ир убогой,          Но стыд мне руки оковал;          Лишь иногда большой дорогой          Я дикий плод с дерев сбивал…          За то, что нищ был, между вами          Век осужден на сиротство…          Не раз сидел я за замками,   Но солнца свет — кто продал вам его?          Что мне до вас и вашей славы,          Торговли, вольностей, побед?          Вы все передо мной не правы —          Для нищего отчизны нет!          Когда пришлец вооруженный          Наш пышный город полонил,          Глупец, я плакал, раздраженный,   Я клял врага, а враг меня кормил!          Зачем меня не раздавили,          Как ядовитый гад какой?          Или зачем не научили —          Увы! — полезной быть пчелой!          Из ваших, смертные, объятий          Я был извержен с первых ‹лет›,          Я в вас благословил бы братии, —   Днесь при смерти бродяга вас клянет!

   Между 1833 и апрелем 1836

"Из края в край, из града в град…"

Из края в край, из града в градСудьба, как вихрь, людей метет,И рад ли ты или не рад,Что нужды ей?.. Вперед, вперед!Знакомый звук нам ветр принес:Любви последнее прости…За нами много, много слез,Туман, безвестность впереди!..«О, оглянися, о, постой,Куда бежать, зачем бежать?..Любовь осталась за тобой,Где ж в мире лучшего сыскать?Любовь осталась за тобой,В слезах, с отчаяньем в груди…О, сжалься над своей тоской,Свое блаженство пощади!Блаженство стольких, стольких днейСебе на память приведи…Всё милое душе твоейТы покидаешь на пути!…»Не время выкликать теней:И так уж этот мрачен час.Усопших образ тем страшней,Чем в жизни был милей для нас.Из края в край, из града в градМогучий вихрь людей метет,И рад ли ты или не рад,Не спросит он… Вперед, вперед!

Между 1834 и апрелем 1836