‹1829›

Из "Вильгельма Мейстера" Гёте

"Кто с хлебом слез своих не ел…"

  Кто с хлебом слез своих не ел,  Кто в жизни целыми ночами  На ложе, плача, не сидел,Тот незнаком с небесными властями.  Они нас в бытие манят —  Заводят слабость в преступленья  И после муками казнят:Нет на земли проступка без отмщенья!

"Кто хочет миру чуждым быть…"

  Кто хочет миру чуждым быть,  Тот скоро будет чужд, —  Ах, людям есть кого любить,  Что им до наших нужд!    Так! что вам до меня?    Что вам беда моя?    Она лишь про меня, —    С ней не расстанусь я!Как крадется к милой любовник тайком:«Откликнись, друг милый, одна ль?»  Так бродит ночию и днем  Кругом меня тоска,  Кругом меня печаль!..  Ах, разве лишь в гробу  От них укрыться мне —  В гробу, в земле сырой —  Там бросят и оне!

‹1829›

Из Шекспира

"Любовники, безумцы и поэты…"1

Любовники, безумцы и поэтыИз одного воображенья слиты!..Тот зрит бесо́в, каких и в аде нет(Безумец то есть); сей, равно безумный,Любовник страстный видит, очарован,Елены красоту в цыганке смуглой.Поэта око, в светлом исступленье,Круговращаясь, блещет и скользитНа землю с неба, на́ небо с земли —И, лишь создаст воображенье видыСуществ неведомых, поэта жезлИх претворяет в лица и даетТеням воздушным местность и названье!

Песня

Заревел голодный лев,И на месяц волк завыл;День с трудом преодолев,Бедный пахарь опочил.Угли гаснут на костре,Дико филин прокричалИ больному на одреСкорый саван провещал.Все кладби́ща, сей порой,Из зияющих гробовВ сумрак месяца сыройВысылают мертвецов!..

‹1829›

Байрон

Отрывок < Из Цедлица >1Войди со мной — пуста сия обитель,Сего жилища одичали боги,Давно остыл алтарь их — и без сменыНа страже здесь молчанье. На порогеНе встретит нас с приветствием служитель, На голос наш откликнутся лишь стены.       Зачем, о сын КаменыЛюбимейший, — ты, наделенный даромНеугасимо-пламенного слова,Зачем бежал ты собственного крова,Зачем ты изменил отцовским ларам?Ах, и куда, безвременно почивший,Умчал тебя сей вихрь, тебя носивший!2Так, некогда здесь был жилец могучий,Здесь песнями дышал он — и дыханьеНе ветерка в черемухе душистойКазалося игривое журчанье, —Нет, песнь его грозней гремящей тучи,Как божий гнев, то мрачный, то огнистый,       Неслась по тверди мглистой, —Вдруг над зеленой нивой или садомНевыцветшим заклепы расторгалаИ мрак, и лед, и пламень извергала,Огнем палила, бороздила градом, —Местами лишь, где туча разрывалась,Лазурь небес прелестно улыбалась!3Духо́в, гласят, неистовое пеньеВнимающих безумьем поражало, —Так и его, как неземная сила,Все пропасти душевные взрывало,На самом дне будило преступленье,Дыханье замирало, сердце ныло,       И нечто грудь теснило.Как бы кругом воздушный слой, редея,Земную кровь сосал из нашей жилы,И нам, в борьбе, недоставало силыСтряхнуть с себя господство чародея,Пока он сам, как бы для посмеянья,Своим жезлом не рушил обаянья!4И мудрено ль, что память о высокомНевольной грустью душу осенила!..Не лебедем ты создан был судьбою,Купающим в волне румяной крыла,Когда закат пылает над потокомИ он плывет, любуясь сам собою,       Между двойной зарею, —Ты был орел — и со скалы родимой,Где свил гнездо — и в нем, как в колыбели,Тебя качали бури и метели,Во глубь небес нырял, неутомимый,Над морем и землей парил высоко,Но трупов лишь твое искало око!..5Злосчастный дух! Как в зареве пожараТвое кроваво-тусклое зерцало,Блестящее в роскошном, свежем цвете,И мир и жизнь так дико отражало!..С печатью на челе святого дараИ скиптром власти в неземном совете       Любил ты в мутном светеЗемную жизнь виденьями тревожить!..В тебе самом, как бы в иносказанье,Для нас воскресло грозное преданье, —Но распознать наш взор тебя не может —Титан ли ты, чье сердце снедью врана,Иль сам ты вран, терзающий титана!..