— То, что Вы рассказали, тов. Лысенко, — действительно ново, а главное — Ваши научные доклады не просто «точка зрения»; они подтверждены богатейшей практикой. Хотелось бы, чтобы Вы дополнили сказанное объяснением, как ведёт себя кок-сагыз внутри самого гнезда.

— Как кок-сагыз чувствует себя внутри гнезда? Не только не плохо, но очень хорошо. Надо знать, что в природе жизнь каждого индивидуума всецело подчинена интересам своего вида. В природе у любого растения и животного одна цель, созданная естественным отбором, — дать себе подобных. У волка ноги, шерсть, уши — всё служит одному: размножить, увеличить число волков. Бабочка-подёнка живёт один день только для того, чтобы дать потомство. Размножаться за счёт других видов и в ущерб другим видам — это и есть биологическая закономерность.

Теперь возвратимся к Вашему вопросу: как живёт кок-сагыз в гнезде? Посаженные в лунку семена — одного вида; у всех у них один закон — побольше размножить свой вид, в данном случае кок-сагыз. Поскольку пищи и влаги на предоставленной свободной площадке достаточно, а колхозники имеют возможность выпалывать сорняки в широких междурядьях конными или тракторными пропашниками, — семена кок-сагыза растут отлично.

В тех же случаях, когда сеют не гнёздами, а равномерно по всей площади, слабые одиночки семян кок-сагыза забиваются сорняками.

В данный момент я немало думаю о посадке леса гнёздами. Особенно в наших безлесных, степных районах. Гнездовая посадка лесных деревьев, мне кажется, — перспективное дело. 100–200 одно-двухметровых площадок на гектар, по 50 — 100 саженцев на каждой такой площадке — и в относительно короткий срок будет лес, без единой обработки. А это самое главное, ибо культивировать молодые посадки леса, когда колхозники заняты культивированием подсолнечника, кукурузы и т. п., пока что бывает трудно. Потому и продвигались до сих пор лесонасаждения с таким трудом. Лесные же деревца, вырастая кучкой, гнездом, сами близко не подпустят траву — опаснейшего врага молодых деревьев. Уже через 3–5 лет такая посадка начнёт нести службу, задерживая снег, защищая поля от сильных ветров. Нужно испробовать такие посадки в степи.

— Последний вопрос: не так давно в редакции газеты «Социалистическое земледелие» состоялся доклад лауреата Сталинской премии Ивана Даниловича Колесника. Присутствовали научные работники из различных сельскохозяйственных институтов и учреждений и между ними профессор А. А. Соколов. Последний, выступая в прениях, заявил, что гнездовой сев — вообще не новость: он-де ещё десять лет назад «слышал» о применении этого метода в Америке.

И. Д. Колесник резонно спросил его, где был профессор Соколов эти десять лет, почему он молчал, если знал о гнездовом способе сева, который мог бы увеличить урожайность ряда культур в нашей стране. Профессор Соколов ничего не ответил тов. Колеснику. Но нас интересует в данном случае другое: верно ли, что гнездовой способ открыт ещё десять лет назад в Америке?

— Буржуазная биологическая наука, по самой своей сущности, потому что она буржуазная, не могла и не может делать открытия, в основе которых лежит непризнанное ею положение об отсутствии внутривидовой конкуренции. Поэтому и гнездовым севом американские учёные заниматься не могли. Им, слугам капитализма, необходима борьба не со стихией, не с природой; им нужна выдуманная борьба между белоколосой и черноколосой пшеницей, принадлежащими к одному виду. Выдуманной внутривидовой конкуренцией, «извечными законами природы», они силятся оправдать и классовую борьбу, и угнетение белыми американцами чёрных негров. Как же они признают отсутствие борьбы в пределах вида?

— Зачем же профессор Соколов счёл нужным сделать своё заявление и тем самым попытался как бы снизить значение Вашей научной работы: американцы, мол, опередили академика Лысенко?

Тов. Лысенко после паузы сказал:

— Я на этом совещании не был и не знаю, что там говорили. Но я знаю, что внутривидовую конкуренцию ещё и у нас признают некоторые биологи, например профессор П. М. Жуковский. Я отношу это к буржуазным пережиткам. Внутривидовой конкуренции в природе нет, и нечего её в науке выдумывать. Идёт острая борьба идей, а новое всегда встречает сопротивление старого. Но у нас, в Советском Союзе, новое всегда побеждает.

Впервые опубликовано в 1947 г.

О положении в биологической науке

Доклад на сессии Академии сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина 31 июля 1948 г.

1. Биологическая наука — основа агрономии

Агрономическая наука имеет дело с живыми телами — с растениями, с животными, с микроорганизмами. Поэтому в теоретическую основу агрономии включается знание биологических закономерностей. Чем глубже биологическая наука вскрывает закономерности жизни и развития живых тел, тем действеннее агрономическая наука. По своей сущности агрономическая наука неотделима от биологической. Говорить о теории агрономии — это значит говорить о вскрытых и понятых закономерностях жизни и развития растений, животных, микроорганизмов.

Для нашей сельскохозяйственной науки существенно важным является методологический уровень биологических знаний — состояние биологической науки о законах жизни и развития растительных и животных форм, т. е. прежде всего науки, именуемой в последнее полустолетие генетикой.

2. История биологии — арена идеологической борьбы

Появление учения Дарвина, изложенного в его книге «Происхождение видов», положило начало научной биологии.

Ведущей идеей дарвиновской теории является учение об естественном и искусственном отборе. Путём отбора полезных для организма изменений создавалась и создаётся та целесообразность, которую мы наблюдаем в живой природе: в строении организмов и в их пригнанности к условиям жизни. Дарвин своей теорией отбора дал рациональное объяснение целесообразности в живой природе. Его идея отбора научна, верна. По своему содержанию учение об отборе — это взятая в самом общем виде многовековая практика земледельцев и животноводов, задолго до Дарвина эмпирическим путём создававших сорта растений и породы животных.

В своём научно правильном учении об отборе Дарвин через призму практики рассматривал, анализировал многочисленные факты, добытые натуралистами в естественной природе. Сельскохозяйственная практика для Дарвина послужила той материальной основой, на которой он разработал свою эволюционную теорию, объяснившую естественные причины целесообразности устройства органического мира. Это было большим завоеванием человечества в познании живой природы.

По оценке Ф. Энгельса, познание взаимной связи процессов, совершающихся в природе, двинулось гигантскими шагами вперёд, особенно благодаря трём великим открытиям: во-первых, благодаря открытию клеточки, во-вторых, благодаря открытию превращения энергии, в-третьих, «благодаря впервые представленному Дарвином связному доказательству того, что все окружающие нас теперь организмы, не исключая и человека, возникли в результате длительного процесса развития из немногих первоначально одноклеточных зародышей, а эти зародыши, в свою очередь… образовались из возникшей химическим путём протоплазмы, или белка»[84].

Высоко оценивая значение дарвиновской теории, классики марксизма одновременно указывали на ошибки, допущенные Дарвином. Теория Дарвина, являясь в своих основных чертах бесспорно материалистической, содержит в себе ряд существенных ошибок. Так, например, большим промахом является то, что Дарвин ввел в свою теорию эволюции, наряду с материалистическим началом, реакционные мальтусовские идеи. Этот большой промах в наши дни усугубляется реакционными биологами.

Сам Дарвин указывал на принятие им мальтусовской схемы. Об этом он пишет в своей автобиографии:

84

Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии. К. Маркс и Ф.Энгельс. Избранные произведения, т. II, стр. 369–370, Госполитиздат, 1949 г.