По истечении второго года, если опять будут получены хорошие результаты, посевы нового сорта селекционером будут расширены путём вовлечения новых хозяйств, конечно, при полном их согласии, при одновременном увеличении площади посева в хозяйствах, уже высевавших этот сорт.

Таким образом, каждое хозяйство, с которым селекционная станция договорилась, сможет определить ценность нового сорта.

Пока новый сорт ещё не прошёл государственного испытания, нельзя рекомендовать хозяйствам занимать им более 30–40 % площади данной культуры, хотя бы новый сорт в данном хозяйстве и давал хорошие результаты подряд в течение 3–5 лет посева.

Через 3–4 года испытания сорта на станции и в хозяйствах, сорт передаётся для проверочного испытания в государственную сортоиспытательную сеть, где он испытывается три года, после чего его районируют или исключают.

Не нужно думать, что указанное наше предложение хотя бы на один год задерживает сорт от передачи его в государственное сортоиспытание. До сих пор, по существующему положению, селекционные станции могут передавать свои сорта в государственное сортоиспытание только при наличии 3 — 4-летнего станционного испытания. И это правильно. Мы предлагаем то же самое, с той только принципиальной разницей, что, одновременно с передачей сорта в Госсортсеть, по этому сорту уже будет 2 — 3-летняя оценка его качества не только в условиях100-метровых делянок станции, но и в настоящих хозяйственных условиях, хотя бы на небольших площадях.

За годы трёхлетнего государственного сортоиспытания, если сорт действительно хорош, то в колхозах посевы его будут расширяться.

Если через три года будет найдено, что сорт достоин районирования, то, одновременно с его районированием, в хозяйствах уже будут в наличии тысячи гектаров посева нового сорта. Следовательно, сразу же после районирования можно будет Госсортфонду заготовить десятки тысяч центнеров семян нового сорта и сразу же заполнить все семенопроизводящие каналы (райсемхозы), а излишек семян передать на семенные участки колхозов.

Могут быть возражения, что при нашем предложении, когда селекционные станции примут деятельное участие в районировании и размножении своего сорта, может быть закрыта дорога в районе для хороших привозных сортов других селекционных станций. Преодоление этих нежелательных явлений легко предусмотреть.

Во-первых, станция, наряду с продвижением своего, действительно хорошего сорта, должна в такой же мере интересоваться и продвигать сорта других станций в обслуживаемой ею зоне, если эти сорта действительно лучше, нежели свой сорт. Во-вторых, если сорт данной селекционной станции, по её наблюдениям и данным колхозно-совхозного производства, оказывается хорошим для зоны, не обслуживаемой станцией-оригинатором, и если местная селекционная станция игнорирует этот новый, хороший для её зоны сорт не своей селекции, то в этом случае станция-оригинатор обязана апеллировать к руководству государственной сортоиспытательной сети или министру сельского хозяйства.

На мой взгляд, совершенно необоснованны доводы, когда говорят, что нельзя разрешать селекционным станциям давать в колхозы и совхозы сорта, которые ещё не проверены для данного района, этим якобы можно нанести ущерб хозяйствам.

Ведь никто же и не предлагает новый для района или колхоза сорт сразу же без испытания, без хозяйственной проверки засевать на значительной площади. Это не только не предлагается, но это практически невозможно и предложить ввиду неосуществимости.

Кому не известно, что семян нового сорта у селекционера никогда не бывает больше нескольких десятков килограммов и, в лучшем случае, нескольких центнеров? Поэтому селекционер и не может предлагать колхозу сразу много семян нового сорта на большую площадь. Кроме того, колхоз никогда не согласится сразу на больших площадях высевать семена неизвестного ему сорта. Наконец, какой же селекционер возьмёт на себя риск сразу, без проверки посоветовать хотя бы одному колхозу занять большую площадь новым сортом?

Согласно нашему предложению, сорт за 6 лет, в течение которых он будет проходить обязательные испытания (три года станционного и три года государственного испытания), получит довольно полную оценку в производстве для того, чтобы решить вопрос об его районировании или исключении из посевов. Больше того, если сорт окажется плохим, то, за указанный срок испытания его в сортоиспытательной сети, колхозы сами по себе перестанут сеять этот сорт. Наоборот, если сорт будет хорошим, а сортоиспытательная сеть всё же не будет его районировать, то колхозы, агрономы и земельные работники начнут настаивать на неправильности решения сортоиспытательной сети. В общем, работая совместно с колхозами и совхозами, можно намного улучшить дело выведения, районирования и быстрого продвижения хороших сортов в производство.

Основываясь на хорошо известных мне фактах, я думаю, что наша наука также совместно с практикой может быстро решить и такой трудный вопрос, как внедрение озимых пшениц в колхозы и совхозы Сибири. Укажу на такой пример. Карагандинский совхоз вот уже пятый год подряд производит посевы озимой пшеницы сорта Алабасская на тысячах гектаров. Необходимо иметь в виду, что поля этого совхоза расположены в наиболее суровой по условиям зимовки зоне, в сравнении с другими полями сибирских совхозов и колхозов, в то же время в Карагандинском совхозе полностью освоена на тысячах гектаров озимая пшеница.

На полях Сибирского научно-исследовательского института зернового хозяйства (Омск) также в продолжение последних пяти лет ежегодно на десятках гектаров хорошо зимует озимая пшеница.

Труднейший вопрос зимовки озимой пшеницы в жёстких условиях Сибири я считаю уже хорошо и успешно проработанным. Теперь нужно работникам науки развить этот вопрос так, чтобы и колхозы Сибири имели полную возможность производить на своих полях посевы и получать хороший урожай озимой пшеницы. Разрешение этого вопроса, на мой взгляд, должно идти в направлении посева основной сибирской культуры — яровой пшеницы — по хорошим паровым полям, а также по целинным и старозалежным землям, а озимую пшеницу надо высевать по стерне (по жнивью) такой яровой пшеницы. Этим путём по нашему совету и разрешён вопрос культуры озимой пшеницы в указанном Карагандинском совхозе, и по этому же пути широко разрабатывается вопрос об озимой пшенице Сибирским научно-исследовательским институтом зернового хозяйства.

Таким образом, вопрос хорошей зимовки ряда существующих сортов озимой пшеницы при посеве её в Сибири по стерне (по жнивью) уже разрешён. В подтверждение этого можно привести довольно большой и согласованный материал, накопленный за последние пять лет. Но нахождение условий, обеспечивающих перезимовку, ещё не означает, что уже полностью решён весь вопрос о культуре озимой пшеницы в районах Сибири. Разрешена только одна, на мой взгляд, важнейшая часть этого вопроса.

Теперь необходимо добиться, чтобы такие хорошо перезимовавшие посевы озимой пшеницы по стерне ежегодно давали хорошие урожаи. Мне кажется, что пути для решения и этой части вопроса в науке уже ясны.

Опытные посевы озимой пшеницы по стерне хорошо перезимовывают, но в ряде случаев дают низкий урожай. Такие случаи объясняются отсутствием в почве весной и в начале лета нужных количеств для растений пшеницы питательных веществ. На мой взгляд, это происходит по той причине, что за зимний период почва сильно промерзает и из-за пониженных температур в почве весной и в начале лета в районах Сибири медленно оживает и развивается деятельность полезной почвенной микрофлоры. Отсутствие интенсивной жизнедеятельности полезной микрофлоры и приводит к голоданию растений озимой пшеницы, хорошо перенёсших зимовку. В таких случаях растения озимой пшеницы медленно растут и чахнут. С наступлением же летнего тепла, когда жизнедеятельность почвенной микрофлоры бурно развивается, пищи в почве становится достаточно, но чахлые растения уже не оправляются. В таких условиях, когда покров озимой пшеницы развивается слабо, естественно, бурно идут в рост сорняки. Это и является, на мой взгляд, причиной всех случаев, когда опытные, посевы озимой пшеницы по стерне на селекционных станциях в Сибири, после хорошей перезимовки, летом погибали или давали сниженный урожай.