Гийом Аполлинер

Бестиарий, или Кортеж Орфея с примечаниями Гийома Аполлинера

Элемиру Буржу

ОРФЕЙЧто может быть сильней, глубиннейИ благородней этих линий?[1]Как будто свет зовет на свет из тени мглистой,Как мы читаем у Гермеса Трисмегиста.[2]ЧЕРЕПАХАИз Фракии волшебной[3] мируКак волшебство явил я лиру.Спешит зверье, оставив страхи,На зов струны — и черепахи!КОНЬХочу тебя взнуздать! И мне так часто снится,Что триумфальная грохочет колесница,[4]И что в мои стихи вцепился хваткий Рок,Как в вожжи, свитые из лучших в мире строк.ТИБЕТСКАЯ КОЗАШерсть этих коз и то руно, мой друг,Что стоило Язону стольких мук,Поверь, не стоят даже завиткаТех кос, к которым льнет моя рука.ЗМЕЙКрасоту не ценишь ты нимало.Сколько же прелестных женщин сталоЖертвами безжалостного жала!Ева, Клеопатра… Видит Бог,Я еще прибавил бы двух-трех.КОШКАХочу, чтобы со мной жилаБлагоразумная женаВ уюте, с книжками и киской,И чтоб душа была живаТеплом души — живой и близкой.ЛЕВО лев! Не лев — одно название:Монарх, бессильный воцариться.Теперь ты в Гамбурге, в Германии,Царишь — за прутьями зверинца.ЗАЯЦУ зайцев и влюбленных две напасти:Они дрожат от страха и от страсти.С них не бери пример. Его бериС зайчихи — и твори, твори, твори![5]КРОЛИКВот братец-кролик в закуткеОн от меня бежит в поспешности.Живет он в кроличьем садкеВ саду Любви и в царстве Нежности.ВЕРБЛЮДДон Педро, принц, на четырехВерблюдах в дальний путь пустился,Мир осмотрел — и восхитился.[6]И я бы мог… А чем я плох?Еще б верблюдов. Четырех!МЫШЬМелькают дни друг другу вслед,Как мыши времени, — и что же?Я прожил двадцать восемь лет.До крошки сгложен я, о Боже! СЛОНМои слова — иным забава:Они как бивни у слона.О мертвый пурпур!.. Бремя славыЛишь вы окупите, слова.ОРФЕЙВзгляните на тысячи ножекИ глазок — кого ни возьми:Клещей, коловраток и блошекВсе будут чудесней семиЧудес на земле и чудеснейДворца Розамунды из песни![7]ГУСЕНИЦАТрудись, поэт, не предавайся сплинуДорога к процветанью нелегка!Так над цветком гнет гусеница спину,Пока не превратится в мотылька.МУХАНа севере есть мухи-божества,[8]И с ними наши, местные, поладилиИ часто распевают вслух слова,Которые услышали в Лапландии.БЛОХАБлоха, возлюбленная, другВсе любят нас. Жестокий круг!Вся наша кровь до капли — им!Несчастен тот, кто так любим.АКРИДАБыла акрида неспростаЕдой святого Иоанна.[9]Будь также, лирика, простаИ только избранным желанна!ОРФЕЙПусть будут небеса — водой, приманкой — сердце.В речную ли волну, в морскую ли всмотретьсяКто сыщется среди кувшинок иль медузБожественный, как Ты, Спаситель, ИИСУС?ДЕЛЬФИНДельфин резвится — но волнаВсегда горька и солона.Где радость? Встречусь ли я с нею?Все горше жизнь, все солонее.СПРУТЧернила выпустит — и вотСо смаком кровь друзей сосет.Такого лакомку видали?Кто се чудовище? Не я ли?МЕДУЗАО бедные медузы, с буройРастрепанною шевелюрой,Вы ждете не дождетесь буриА это и в моей натуре!РАКСомнение, моя отрада,С тобой, как раки, мы вдвоем,Идя вперед, ползем назад, аНазад идя, вперед ползем.вернуться

1

Что может быть сильней, глубиннейИ благородней этих линий?

Похвала относится к линиям, из которых созданы иллюстрации превосходный орнамент этого поэтического дивертисмента.

вернуться

2

Как будто свет зовет на свет из тени мглистой,Как мы читаем у Гермеса Трисмегиста.

«Вскоре, — читаем мы в „Пимандре“ Гермеса Трисмегиста, — сгустилась тьма… и он пошел на невнятный возглас, казавшийся голосом света».

Рисунок, то есть линия — вот он, «голос света», не правда ли? Стоит свету выразить себя полностью — и все обретает свет. В сущности, живопись это речь света.

вернуться

3

Из Фракии волшебной…

Орфей был уроженцем Фракии. Этот возвышенный поэт играл на лире, которую ему вручил Меркурий. Лира состояла из панциря черепахи, обклеенного в виде мембраны бычьей кожей, из двух рогов антилопы, подставки и струн, свитых из овечьих кишок. Такие же лиры Меркурий подарил Аполлону и Амфиону. Когда Орфей играл, навевая, даже дикие звери приходили послушать его шины. Орфей стал родоначальником всех наук, всех искусств. Созданный волшебством, он мог прорицать будущее и, словно христианин, предсказал пришествие СПАСИТЕЛЯ.

вернуться

4

Хочу тебя взнуздать! И мне так часто снится,Что триумфальная грохочет колесница…

Первым, кто оседлал Пегаса, был Беллерофонт, когда он отправился на бой с Химерой. И в наши дни их немало, этих химер, но, прежде чем сразиться с той из них, кто самая большая ненавистница поэзии, следует взнуздать и даже запрячь Пегаса. Весьма ясно, что я хочу сказать.

вернуться

5

…Его бериС зайчихи — и твори, твори, твори!

Известно, что самки зайцев отличаются излишней плодовитостью.

вернуться

6

Дон Педро, принц на четырехВерблюдах в дальний путь пустился,Мир осмотрел — и восхитился.

В знаменитом описании путешествия, озаглавленном «Historia del Infante D. Pedro de Portugal, en la que se reflete lo que le sucedio en le viaje que hizo cuando andivo las siete partes del mundo, compuesto por Gomez de Santistevan, uno de los doce que Uevo en su compania el infante», говорится, что Португальский принц дон Педро д'Альфарубейра посетил с двенадцатью спутниками семь частей мира. На четырех верблюдах путешественники проехали по Испании, добрались до Норвегии, а оттуда отправились в Вавилон и на Святую Землю. Португальский принц посетил также родину первосвященника Иоанна и через три года и четыре месяца вернулся домой.

вернуться

7

…Дворца Розамунды из песни.

Об этом дворце упоминается в грустной народной песенке, автора которой я, естественно, не знаю и которая рассказывает о несчастной любви английского короля. Вот ее куплет:

У королевы была не в честиЕго Розамунда, и чтобы спастиЕе от беды, построил корольДворец, не виданный в мире дотоль.вернуться

8

На севере есть мухи-божества…

Речь идет не о снежных хлопьях, но о тех мухах, многие из которых приручены финскими и лапландскими колдунами и повинуются им. Колдуны передают этих мух из поколения в поколение и держат запертыми в особом ящике, где они невидимы, но готовы целым роем вылететь на свет, чтобы изводить воров, напевая магические слова; к тому же эти мухи бессмертны.

вернуться

9

Была акрида неспростаЕдой святого Иоанна.

«Et erat Joannes vestitus pilis cameli, et zona pellicea, circa lumbos ejus, et locustas, et mel silvestre edebat». S. Marc. 1, 6.