Евстахий, отправившись в Иерусалим, по ненависти к Аполлинарию, Агафону и Макарию, изгнал монахов новой лавры, как оригенистов, за что и сам был изгнан. И опять восстановлен Макарий на своем троне.

л. м. 6061, р. х. 561.

Первый год епископства Макария иерусалимского вторично, Иоанна Александрийского.

В этом году, во время игр на ипподроме, когда партии враждебно соревновали между собою, царь Юстин послал свой приговор обеим партиям в таких выражениях: венетам приказал сказать: царь Юстиниан для вас умер ; а прасинам: царь Юстиниан для вас жив . И услышав это, партии притихли и уже не ссорились между собою.

В том же году царь начал строить дворец Софианский во имя жены своей Софьи под тем предлогом, что там, в храме архангела погребен сын его Юст, умерший еще до его воцарения, когда Юстин был куропалатом. И украсил царь сей дворец различными многоцветными мраморами.

л. м. 6062, р. х. 563.

Первый год епископства Венедикта Римского.

В этом году царь Юстин начал строить другой дворец в подгородной даче, которую владел до своего воцарения, равно на острове Принцевом устроил другой загородный дворец и церковь святых бессребренников, в урочище Дария. Восстановил также царь общественную баню Тавра и назвал ее Софианскою по имени жены своей Софьи.

В том же году Анастасий, великий епископ Антиохийский, в своем ответном письме на синодальное послание Иоанна епископа Константинопольского, который рукоположил Иоанна Александрийского, и самого рукоположенного,– отозвался оскорбительно и за это подвергся церковной опале и был лишен своей епископии и рукоположен на место его Григорий монах и апокрисиарий обители Византийской. {186}

л. м. 6063, р. х. 563.

Первый год епископства Григория Антиохийского.

В этом году Нарсес кубикуларий и протоспофарий, любимец царя Юстиниана, из-за которого и поругания терпел, построил дом Нарсеса и обитель Катаров.

Царь Юстин, слышав, что его племянник, бывший в Александрии августалием, составляет заговор против него, послав обезглавил его.

л. м. 6064, р. х. 564.

В этом году Юстин начал строить церковь святых апостолов Петра и Павла в сиропитательнице и святых апостолов в Триконхе, сгоревшую при Зиноне царе. Пристроил точно также два аспида (сводообразные постройки) к церкви святой Богородицы Влахернской с северной и южной стороны этого великого храма, так что вся церковь получила форму креста.

В этом году римляне и персы нарушили мир и опять возобновилась Персидская война из-за того, что Гомеритские инды[*] прислали дружественное посольство к римлянам и с своей стороны царь отправил магистриона Юлиана с сакрою (т. е. с договорною священною грамотою) к Арефе, царю эфиопскому. Юлиан шел к Арефе от Александрии рекою Нилом и Индийским морем и был принят у царя Арефы с великою радостью, ибо Арефа дорожил дружбою царя римлян.– Возвратившись сам Юлиан рассказывал, что во время аудиенции царь Арефа был голый и на чреслах имел льняную златотканную одежду, обтягивавшую мускулы, а на чреве накладку из драгоценных камней; а на плечах по пяти обручей, а на руках золотые запястья, а на голове льняную златотканную повязку, от обеих узлов которой спускались четыре шнурка. Престол же царя был таков: четыре слона были заложены в четырехколесный экипаж, на котором возвышалась эстрада, обитая золотыми листами, подобно той колеснице, на какой ездят начальники епархий. Царь стоял на этом возвышении, держа позлащенный щит и два золотых дротика. Все члены царского синклита стояли с оружием и пели музыкальные мелодии. Римский посол, будучи представлен, поклонился и получил от царя Арефы приказание встать и приблизиться к нему. Приняв императорскую сакру, царь Арефа поцеловал печать, на которой было грудное изображение императора. А получив дары и очень возрадовался. Прочитав грамоту, Арефа {187} нашел в ней предложение вооружиться против царя персидского, и губить соседнюю с Эфиопиею страну персов, и на будущее время не вступать в соглашение с персами, но производить торговлю подвластной ему страны Гомеритской рекою Нилом чрез Египет и Александрию. Тотчас же царь Арефа, ополчившись в присутствии римского посла, воздвиг войну против персов, послав впереди себя сарацин. Затем пошел и сам в Персидскую область, и опустошил всю подвластную персам страну, находящуюся в тех пределах.– Взяв в руки голову посла Юлиана, царь Арефа дал ему целование мира и отпустил его с большою сохранностью и со многими дарами.

Была и другая причина, возмутившая Хоздроя (против римлян)[140] . В то время гунны, которых мы обыкновенно называем турками[141] , отправляют к Юстину[142] посольство чрез страну аланов[143] . Испуганный этим, Хоздрой воспользовался тем предлогом, якобы армяне, возмутившись против него, нашли себе прибежище у Юстина, и требовали их выдачи.– Еще римский царь ежегодно платил 500 литр[144] золота, чтобы персы держали гарнизон в пограничных крепостях[145] , чтобы варвары[146] своими набегами не разоряли того и другого государства. Таким образом крепости содержались на общий счет. Но Юстин нарушил мирное условие, говоря, что унизительно римлянам платить дань персам. Отсюда-то и началась оная великая война персов с римлянами. И Юстин послал против персов своего родственника патриция Мартина[147] , назначив его воеводою востока.

л. м. 6065, р. х. 565.

Первый год епископства Иоанна Иерусалимского.

В этом году октября 6 был болен царь и огорчался на своего брата Бодурия и крайне обидев его, приказал кубикуляриям толчками выгнать его на совете (έπὶ σιλευτίου). А он был царский конюший. Узнав об этом, Софья огорчилась и выговорила это царю. Царь раскаялся, и пошедши к брату, нечаянно с препозитом кубикулариев взошел в конюшню. Бадурий, увидел царя и испугавшись, стал бегать из стойла в стойло. А царь кричал: «заклинаю тебя Богом, брат мой, постой». И подбежав задержал его и обняв поцеловал его, говоря: «обидел я тебя, брат мой, но не забудь, что я твой старший брат и царь. Я знаю, что эта неприятность вышла по действию дьявольскому». Бадурий, упал к ногам царя, со слезами сказал: «Поистине, государь, ты имеешь {188} власть. Но ты уничижил раба своего в присутствии синклита. Теперь, как государь, и отвечай за себя синклиту». И за тем Бадурий показал царю коней. А царь пригласил его к себе на обед,– и помирились.

* * *

Т. е. жители Химъяра – страны в Южной Аравии.– Ю. Ш.

[140]

У Феофана А. М. 6064, т. е. 571/572 г. Источником послужила «История» Феофилакта Симокатты VII в. (Th. Sim. Hist., III, 9, 7—11). По Симокатте, персы подкупили аланов с тем, чтобы те убили послов турок, проходивших через земли аланов. В этом персов обвиняли ромеи. Симокатта датирует начало войны с персами седьмым годом правления Юстина II, т. е. 572 г., что совпадает с хронологией Феофана.

[141]

Слова «... которых мы обычно называем турками...» заимствованы Феофаном из другой книги «Истории» Симокатты (Th. Sim. Hist., I, 8, 5; ср. III, 6, 9; IV, 6, 10). Турки, согласно Феофану Византийцу (VI в.), обитали к востоку от Танаиса (Theoph. Byz. , 446.19—21).

[142]

Юстин II (565—578). Списки группы x дают чтения πρὸς τὸν ’Ιουστιανόν, что ошибочно. У Анастасия – ad Iustinum. Цель посольства заключалась в том, чтобы убедить Юстина II не вступать в союз с аварами (Theoph. Byz. , 446.21—447.7).

[143]

Появление этнонима «аланы» в западных источниках при императоре Тиберии (14—37) Ф. Альтхайм рассматривает как terminus ante quem для их первого проникновения в Предкавказье (Altheim. Geschichte, I, S. 60). В IV в., к моменту гуннского нашествия аланы обитали не к западу, как предполагали ранее, а к востоку от Дона (ibid., I, S. 342). Но формирование аланской материальной культуры (в частности, представленной аланскими катакомбными могильниками), видимо, следует относить к более позднему времени – V в. (Кузнецов. Аланские племена, с. 30). Аланы в VI в. локализуются на основании сведений о них у Прокопия Кесарийского. По Ю. А. Кулаковскому, «с юга аланы граничили с сванетами (Σουνίται), с запада – с племенем брухов (или врухов, Βροΰχοι), которые отделяли их от авазгов, т. е. абхазцев, занимавших поморье, с востока – с гуннами-сабирами, которые владели восточным кавказским проходом» (Кулаковский. Аланы, с. 140), т. е. Дербентом. Картографируя катакомбные могильники, В. А. Кузнецов приходит к выводу, что в основную территорию аланов после V в. входила вся центральная часть Северного Кавказа от верховьев Кубани на западе до реки Аргун на востоке; что касается распространения аланов далее на восток, то Кузнецов отодвигает восточную границу до реки Сулак в Северном Дагестане, часть сармато-аланов помещает в Южном Дагестане на границе с Кавказской Албанией, принимая, в конечном счете, за восточный предел Дербентский проход (Кузнецов. Аланские племена, с. 30; ср. с. 34—35). Решение вопроса о восточной границе аланских земель зависит от того, что понимать под Каспийскими воротами Прокопия. Кулаковский видит в них Дарьяльское ущелье (Кулаковский. Аланы, с. 139), с чем соглашается М. И. Артамонов (Артамонов. Очерки, с. 123). В. Ф. Миллер (Миллер. Этюды, III, с. 44—45), а вслед за ним и Кузнецов (см. выше) отождествляют Каспийские ворота Прокопия с Дербентом. Независимо от трактовки географии Прокопия нельзя упускать из виду свидетельство этого византийского историка, писавшего о множестве племен (наряду с аланами) в этих районах, в том числе абасгах, зихах, гуннах-сабирах (Proc. Bell. Pers., II, 29, 15).

[144]

Литра – греческое соответствие латинскому libra. В VI/VII вв. литра весила ок. 322 г, в VII—IX вв. – ок. 320 г (Schilbach. Metrologie, S. 166). Как денежная единица литра содержала 72 номисмы (ср. «Хронография», комм. 90).

[145]

Имеются в виду крепости пограничных между Византией и Ираном областей в районе Кавказа.

[146]

Феофан не уточняет, какие это были племена, но в применении к VI в., видимо, следует думать прежде всего о кавказских гуннах, в частности гуннах-сабирах (ср.: «Хронография», комм. 52).

[147]

Феофан, как это следует из греческой рукопной традиции и латинского перевода, ошибся при передаче имени: у Феофилакта Симокатты и Евагрия – Маркиан.