Райдер Пол, снова превратился в человека, и Мэтт притащил его к сараю Болдуина. Фин и Мэтт стояли, уставившись на Райдера. За спиной пленника Болдуин рылся в большой картонной коробке, что-то бормоча себе под нос.

Мэтт задавал кучу вопросов, на все из которых Пол полностью отказывался отвечать, в то время как Фин взял на себя роль силовика: он сбивал Пола на землю каждый раз, когда тот пытался встать и убежать.

Хотя он был воспитан вокруг драк и суровой дисциплины, Фин все равно чувствовал себя ужасно. По крайней мере, Лори не было в сарае, чтобы видеть его таким. Он даже не причинил вреда Полу, просто не давал ему сбежать, но Фин знал, что Мэтт был слишком хорошим парнем, чтобы выбить из кого-то ответы. Не то, чтобы Фин был плохим. Он просто был не такой хороший, как Мэтт. Кроме того, здесь был порядок стаи; признавал ли кто-нибудь это или нет, Фин знал, что Мэтт был главным. Поэтому он молча стоял и ждал, пока Мэтт решит, что им нужно делать.

— Ага! — выпалил Болдуин.

Фин взглянул на него и покачал головой. По крайней мере, Болдуина не пугала вся эта история с захватом врага. Он вытащил из кармана грязную рубашку с ремешками и стал распутывать ее от рождественских огней.

— Это смирительная рубашка, — сказал Болдуин в ответ на взгляд Фина.

Все это время Мэтт продолжал говорить, расспрашивая о планах Райдеров, их путешествиях, о том, где находится Мьельнир, и зачем Райдерам понадобился щит. Это была пустая трата времени; Райдеры не предавали стаю. Фин знал это и уважал. Если бы ситуация изменилась на противоположную, если бы Мэтт или Фин попали в плен, Фин был уверен, что они бы тоже не отвечали.

— Он не собирается говорить, — тихо сказал Фин. — Череп и Хэтти убьют его, если он это сделает.

— Мы им не позволим, — настаивал Мэтт. — Он повернулся к Полу и добавил: — Ты расскажешь нам, и мы защитим тебя.

Пол фыркнул и сделал грубый жест.

— Вот. — Болдуин держал в одной руке смирительную рубашку. Он выглядел совершенно невозмутимым, когда объявил: — Я прошел через фазу Гудини. Это спасательная куртка. — В другой руке у него был рулон клейкой ленты. — И это удержит его от криков. Мои родители не вернутся до завтра, но если соседи услышат крики здесь, они могут позвонить моей маме.

— Я… не уверен… — начал Мэтт.

— Пусть посидит и подумает, — предложил Фин. — Мы можем пойти, поесть и попытаться урезонить его позже.

— Я мог бы поесть, — вмешался Болдуин.

Через мгновение Мэтт сказал:

— Ладно.

Фин с облегчением заклеил Полу рот скотчем, а потом они с Мэттом засунули его в рубашку.

— Иди, — предложил Фин Мэтту. — Позволь мне дать ему несколько советов от волка волку.

— Хорошо, но потом я хочу поговорить с тобой, — очень тихо сказал Мэтт.

— Конечно, — ответил Фин, стараясь говорить как можно тише.

Потом Мэтт кивнул, и они с Болдуином ушли.

Фин уставился на Пола, пытаясь заставить младшего волчонка подчиниться, и сказал:

— Подумай, Пол. Скажешь ты нам или нет, Череп будет бить тебя, чтобы узнать, сказали ли ты что-нибудь. Ты можешь остаться здесь. Не будь дураком.

Пол фыркнул сквозь кляп и закатил глаза.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал Фин, а затем вышел из сарая и закрыл за собой дверь.

В жизни Фина было не так уж много случаев, когда он чувствовал себя своим. Конечно, с Лори так и было, но даже там ему приходилось хранить много секретов. Быть частью команды, быть одним из потомков Севера, быть обреченным делать что-то реальное и важное — это было потрясающе, и у Фина возникло неприятное чувство, что это тоже скоро закончится. По тому, как Мэтт посмотрел на него, когда он сказал, что хочет поговорить, было ясно, что один из Райдеров рассказал Мэтту о Фине.

Пока парень шел к дому Болдуина, Фин признался себе, что ему следовало рассказать Мэтту и Лори о Райдерах и сделке с доставкой Мэтта, но он не мог. Учитывая все обстоятельства, Мэтт ему нравился, а если и не нравился, то он его уважал. Но это не означало, что он хотел поговорить с ними на глазах у всех. При мысли о том, что его не только выгонят, но и все возненавидят, его охватил страх.

Что, если Мэтт подумает, что я предатель? Я не такой, по крайней мере, не самый плохой.

Фин не был уверен, как поступит Лори. Сколько он себя помнил, она была самым важным человеком в его жизни, его партнером в беде, но теперь они были не только вдвоем. Теперь она доверяла Мэтту. Фин прошелся по крыльцу и вернулся во двор, обдумывая ситуацию. Болдуин был спокоен. Он будет вести себя прилично, несмотря ни на что. Близнецы были непредсказуемы; они вливались в коллектив, но все еще были довольно далеко от группы. Астрид вызывала у него дурное предчувствие; ему было все равно, что она о нем думает, но остальным она, похоже, нравилась. Если Райдеры скажут то, во что Мэтт поверит, если остальные прислушаются к ним, все может обернуться против него, и хотя он не собирался признаваться в этом вслух, он не хотел, чтобы его выгнали. Ему нужно было поговорить с Лори и Мэттом.

Он уже протянул руку, чтобы взяться за дверную ручку, чтобы войти в дом, когда дверь открылась. Лори стояла, нахмурившись, и струйка страха взорвалась внутри него.

— Что?

— Я устала от этого, — начала она. Она закрыла за собой дверь и подошла к Фину.

— О чем ты?

— Ты ведешь себя так, будто я вообще не в состоянии о себе позаботиться! — воскликнула она. — Ты не можешь продолжать так со мной поступать.

Каждое мгновение беспокойство о том, что его попросят уйти, усиливалось. Если он уйдет, то заберет с собой Лори. Он не мог оставить ее здесь одну. Дядя Стиг, Крис, да вся семья на самом деле, они все возненавидят его, если Лори пострадает… или еще хуже.

— Да? Но, ты могла пострадать, — прорычал Фин.

Лори ткнула его пальцем в грудь.

— Как и ты, или Мэтт, или Болдуин…

— Вообще-то я не могу, — перебил его Болдуин.

Фин растерянно огляделся.

— Вот, — сказал Болдуин. Он высунулся из окна верхнего этажа и смотрел на них. — Мэтт мог пострадать, и вы оба. Волки действительно ненавидят тебя, Фин. Они сказали, что ты на их стороне, и ты дал им щит.

Фин и Лори одновременно повернулись и уставились на Болдуина.

— Если у нас будет время, например, попозже, не мог бы ты открыть дверь, чтобы я мог увидеть омелу? — спросил Болдуин.

Не глядя на кузину, Фин знал, что на ее лице было точно такое же недоверчивое выражение.

— Нет, — спокойно ответил Фин.

Болдуин поднял обе руки в умиротворяющем жесте.

— Просто мысль!

— Тупица, — огрызнулся Фин, но тут же почувствовал себя виноватым, когда понял, насколько обидел Болдуина. Из всех потомков Болдуин был единственным, кто на самом деле не раздражал его. Это был какой-то странный результат того, кем он был — все любили Бальдра в мифах — но знание того, что в этой смеси, вероятно, было что-то странное от Бога, не делало его менее реальным.

— Я собираюсь заказать пиццу, — выпалил Болдуин. — Именно об этом я и пришел спросить. Вы хотите что-нибудь особенное?

— Как хочешь, — сказал Фин как можно вежливее. Он чувствовал себя неловко из-за того, что Лори наблюдала за ним, но Болдуин не был виноват в том, что он был странным. Не больше, чем Лори виновата в том, что она открывала двери или Фин виноват в том, что он превращался в волка. Фин взглянул на Болдуина. — Извини.

Болдуин ухмыльнулся.

— Все нормально. — А потом он ушел, задавая вопросы о пепперони и оливках.

Как только он ушел, Фин и Лори остались одни на крыльце. Теперь, когда Лори знала все его секреты, ему было тяжело находиться рядом со всеми этими людьми и стараться быть самим собой, не расстраивая никого из них. Он приготовился к тому, что она накричит на него из-за Райдеров.

Но вместо того, чтобы наброситься на него из-за того, что только что сказал Болдуин, Лори продолжила свою тираду, которую начала, выйдя на улицу:

— Я не хочу умирать, и никто из нас тоже, но если мы не остановим Рагнарек, то все умрем. Так что, если мы собираемся остановить это, то все должны делать то, что можем. Я — часть этого, и тебе нужно с этим смириться.

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Торсен тоже, — пробормотал Фин.

— Мэтт приходит в себя. Может быть, ты попробуешь сделать то же самое, — предложила она.

Фин хмыкнул.

— Может быть, ты останешься там, где безопасно. Я — потомок, который должен сражаться, а не ты.

Она встала и посмотрела на него сверху вниз.

— Прекрасно! Ты сопротивляешься, но даже не пытайся делать вид, что я тебе не помогаю. Я открыла ту дверь, что дала нам щит, который ты отдал Райдерам.

Фин посмотрел прямо на нее. Она слышала, что сказал Болдуин; на мгновение ему показалось, что она пропустила это мимо ушей. Он покачал головой.

— Твое умение открывать двери — это бегство. Как ты собираешься защищать себя от монстров, которые продолжают приходить?

Она сморгнула слезы, которые появились на глазах.

— Мы же команда. Мы спасаем друг друга и сражаемся вместе. Это то, что делают команды. Вот как мы остановим Рагнарек. Ты же волк. Думай об этом как о стае.

Думать о стаях было проблемой. Большую часть своей жизни самым важным человеком в его жизни была Лори; он всегда считал, что они будут стаей из двух человек, как только она перевоплотится или что он спрячет своего волка, чтобы защитить ее, если она не станет волком. Может, у него и не было родителей, но была сестра. Если он хочет быть хорошим товарищем по стае, хорошим братом, он должен оберегать ее, так что если она не позволит ему защитить себя, может быть, лучше всего вернуться домой, оставив спасение мира Торсену.

— Ну, может быть, я не хочу быть частью этой стаи! Может, нам обоим стоит вернуться домой, где безопасно.

— Ты такой идиот! Здесь больше нет безопасности. Миру приходит конец. — Она вошла внутрь, хлопнув дверью и оставив его снаружи. Он остался один, и он сказал себе, что это то, чего он хочет, что он не хочет быть частью какой-либо команды. Но как только за ней закрылась дверь он понял, что это совсем не то, чего он действительно хотел. Он просто не хотел, чтобы Лори пострадала… или узнала, что он сделал, и возненавидела его.