Черт. Черт.

Это значило, что Эван мне лгал? Или эта блондинистая сучка наврала?

Я знала, какой ответ жду. Более того, я знала, в какой ответ готова была поверить.

Вот только я не была уверена, что то, во что я верю, было правдой.

Я услышала голоса из-за закрытой двери конференц-зала и замерла на мгновение. Наклонила голову, пытаясь прислушаться и различить, был ли голос Эвана среди говорящих.

Затем дверь приоткрылась, показался Эван, и я от неожиданности чуть из штанов не выпрыгнула.

— Лина?

— Черт возьми, Эван, я чуть не умерла от страха. — Хотя на самом деле я закричала от неожиданности, но из-за того, что меня застукали, а не от испуга.

Позади него я увидела Тайлера и Коула. Они сидели за огромным столом, заваленном распечатками, графиками, набросками и чертежами.

Все трое выглядели измученными. И явно ни один из них не был рад меня видеть.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Эван.

Я нервно сглотнула, чувствуя себя школьницей, которую вытолкнули на сцену посередине детского спектакля, и не сказали, что нужно говорить. Я не так себе представляла свой приезд сюда. В моем сценарии я примчалась бы и признала, что он во всем прав, и кинулась бы в его объятия.

А сейчас я даже не была уверена, нужна ли ему вообще.

Все, о чем я могла думать, это то, кому был посвящен плющ на его руке.

— Я ошибалась, — с силой выдавливая из себя слова, произнесла я. — Прости, мне не следовало приходить.

В его глазах мелькнула искра беспокойства, но у меня не было времени размышлять об этом. Я развернулась и кинулась бежать со всех ног к запасному выходу, толкнула дверь и оказалась на ярком солнце.

Я понимала, что опять поставила себя в дурацкое положение. Здание было огромное, и чтобы вернуться на нужную улицу, мне пришлось бы пройти назад через все помещения.

— Черт! Черт! — так хотелось выругаться по-настоящему. Я полезла в сумочку за телефоном и начала обходить здание. Я вызову такси. Позвоню Петерсону. Придумаю что-нибудь, только чтобы к чертовой матери убраться отсюда. Потому что мне здесь нечего делать. Но я не могла и шагу ступить, слезы полились ручьем, и все вокруг поплыло. Мне хотелось сесть на землю и рыдать до тех пор, пока боль внутри не утихнет.

— Детка.

Откуда ни возьмись сильные и крепкие руки Эвана обняли меня за плечи. Как бы мне не хотелось стряхнуть их, я позволила ему довести меня до тротуара, который вел к парковке.

— Малышка, как ты здесь оказалась?

Я отодвинулась от него, и мне пришлось обхватить себя за плечи, потому что, покинув его надежные объятия, я снова потеряла всякий ориентир.

— Лина, да послушай же. Энджи, поговори со мной, ты меня пугаешь!

Я втянула в себя воздух, дыхание сбивалось. Откинув с лица волосы, я решилась взглянуть ему в лицо.

— Кто она? — задала я вопрос, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Кто эта женщина, во имя которой ты сделал татуировку?

Его глаза расширились от изумления. Он начал говорить сразу же, но медленно и чуть ли не по слогам, словно сдерживал механизм бомбы, готовой взорваться у него внутри.

— Зачем тебе нужно это знать?

Я пыталась убедить себя, что не начну орать и буду вести себя разумно. Что я доверяю ему и не буду вести себя, как те истерички, которые слетают с катушек от приступов ревности.

Да, я так думала. Но, по-моему, у меня ни черта из этого не выйдет.

Я потянулась и взяла его за руку. На нем была рубашка с длинным рукавом, но я практически чувствовала, как татуировка обжигает меня через ткань.

— Мне надо знать, что ты не играл со мной, Эван. То есть, я знаю, что если это так, то я сама виновата. Я же сказала, что это временно и у нас всего три недели.

Я выровняла спину и развернулась к нему полностью, чувствуя, как слезы катятся по моему лицу. Но я хотя бы больше не всхлипывала. Я представляла собой жалкое зрелище, но, по крайней мере, обрела видимый контроль над своими действиями.

— Просто потом ты спросил, останусь ли я, и я подумала, то есть предположила… Я поверила...

— Во что? — спросил он.

В этих двух сказанных им словах была такая тихая надежда, что это придало мне храбрости.

— Я приехала сюда, потому что ты прав. Я лгу сама себе. Мне нужно искусство, а не политика. Красота, а не счета и выгодные сделки. И я приехала, чтобы сказать тебе об этом. Потому что… Я... — Я покачала головой, все еще не решаясь облечь самое сокровенное в слова. — Но, возможно, я бог знает чего себе навыдумывала. Я тогда еще не знала о ней. И не подозревала....

— Айви, — проговорил он. Я закрыла глаза, чтобы оттолкнуть, изгнать боль, которую мне причиняло это короткое имя.

Его руки легли мне на плечи.

— Посмотри на меня.

Я не хотела, но медленно открыла глаза. На его лице была улыбка и желание, и что-то близкое к счастью. Я, возможно, обманывалась, но кажется, я разглядела и любовь.

А затем без всякого предупреждения и притворства он наклонился и поцеловал меня так нежно, что я чуть снова не разрыдалась

— Пошли, — промолвил он, оторвавшись от моих губ. Крепко взяв меня за руку, он пошел к своей машине, ведя меня за собой.

— Куда мы поедем?

— Мне нужно кое-что рассказать тебе. Думаю, начнем с плюща.

Ехали мы молча, в основном из-за того, что Эван молчал. Он выглядел слишком довольным, словно в предвкушении последующего разговора. А я не хотела говорить, чтобы не лишать себя иллюзии того, что увиденное мной в его глазах было счастьем. Если он вез меня в заколдованную башню, чтобы познакомить со своей возлюбленной, которую там спрятал, то я рада была не знать об этом наверняка до последней секунды.

Я уже практически была готова сдаться. Довела себя до безумия, убедив в каком-то нелепом недоразумении. Я уже перевернула всю свою жизнь и будущее вверх дном из-за чувства вины и страха. Мне надо было научиться смотреть на все со стороны. И Эван был единственным, кому я могла в этом довериться.

У меня оставалась слабая надежда, что я в нем не ошиблась.

Когда мы доехали до Эванстона, я больше не могла терпеть.

— Сколько еще ехать?

— Пять минут.

Я сглотнула, затем кивнула.

— Ладно, — сказала я и разозлилась на то, что голос меня опять подвел. Я посмотрела на него сбоку. — Только не разбей мне сердце.

— Никогда, — прозвучал ответ настолько уверенный, что робкая слезинка надежды скатилась по моей щеке.

Я резко ее смахнула, злясь на себя за то, что превращалась в слезливую истеричку.

Мы уже доехали до райончика Нортвестерн, когда он свернул на боковую улочку и направил машину к воротам, ведущим к величественному особняку с идеально ухоженной лужайкой.

— Мы на месте, — объявил Эван, открывая ворота специальной картой. Ворота распахнулись, и мы двинулись по дорожке к дому. Вдалеке виднелся бассейн, теннисный корт и даже отдельный гостевой домик.

— Где мы?

— У меня дома, — ответил он, заглушив мотор.

— У тебя… — Я растерялась. — А как же яхта?

— Мне там больше нравится бывать. — Признавшись, он открыл дверцу и вышел из машины. — Пошли.

Я глубоко вздохнула и последовала за ним. Не зная, чего ожидать, я была уверена лишь в одном — если бы я попыталась отгадать, что мне предстояло увидеть, то наверняка попала бы пальцем в небо.

На входной двери был установлен кодовый замок. Эван ввел необходимые цифры, и мы вошли. Я шла за ним и откровенно глазела на окружающий нас красивый интерьер. Я выросла в шикарном доме и сейчас жила в потрясающей квартире. Но то, что я увидела в доме Эвана, было идеальным сочетанием красоты и удобства. Это было совершенным образцом того, как сочетать деньги и хороший вкус, не забывая при этом про исключительный уют. Хотелось устроиться поудобнее и остаться здесь надолго. Тем более мне казалось странным, что он не хотел жить здесь постоянно.

— Это я, — вдруг выкрикнул он, и тембр его голоса прозвучал очень странно. — Кто есть дома?

Спустя мгновение из соседней комнаты вышла крупная женщина в черных штанах на шнуровке и выцветшей майке. Она на ходу вытирала руки о хозяйственное полотенце.