И даже так это подействовало не сразу.

Врег обхватил его за талию и повёл к дивану ещё до того, как тот окончательно упал; он прикрыл Ревика несколькими одеялами из детской спальни Джона, затем поручил Джорагу и Нииле поддерживать свет и в нём тоже, а также не давать ему убиться в Барьере.

Всё это время Джон просто беспомощно стоял там.

Он знал, что должен был сделать что-то.

Он знал, но понятия не имел, что ему делать.

В итоге он вышел на заднее крыльцо и стал смотреть на заросший сад его матери и заросли роз, теперь уже лишённые бутонов и разросшиеся почти до деревянной террасы. Их мать всегда стремилась к образу английского сада, который казался буйным и как бы немного неухоженным — совсем как их мать.

Он тупо сел на заплесневевший плетёный стул, ощущая, как сплетённые прутья трещат и прогибаются под его весом. Эта штука и раньше была ветхой, поломанные кусочки торчали по всей спинке и подлокотникам, хотя ножки оставались прочными.

Джон смотрел, как Локи прикуривает hiri, и как будто очень долгое время ничего не мог чувствовать. Когда Локи зашёл обратно внутрь, захлопнув за собой дверь из сетки, Джон остался на прежнем месте, наблюдая, как холодный ветер гонит по желтоватому небу дымчатые облака.

Зимы в Сан-Франциско — единственный период, когда можно увидеть солнце.

До него внезапно дошло, что сегодня был день рождения Ревика.

Именно эта мысль наконец-то достучалась до его сознания.

Перед глазами встал непрошеный образ: Элли запрокинула голову и хохочет в конференц-зале, где все они сидели и планировали, как она хотела его удивить. Они обсуждали декорации, музыку, еду… тот нелепый подарок, который она отыскала для него даже посреди апокалипсиса. Она несколько дней подряд посылала разведчиков и, наконец, каким-то чудом добыла из полицейских конюшен чалую лошадь с гнедой мордой, которую никто не съел.

Она хотела протащить эту чёртову лошадь через лобби отеля и подъехать на ней к Ревику, когда они выкатят торт… какая-то шутка между ними двоими с того времени, когда они впервые образовали связь в той хижине в Гималаях.

Она даже приложила руку к дизайну торта, неделями выбирая глазурь и ингредиенты вместе с кондитерами из «Третьей Драгоценности».

Джон задыхался, пытаясь заплакать, но не мог.

Он сидел там, будучи не в состоянии пошевелиться, когда в его голове раздался столь знакомый голос, что он заставил конечности Джона застыть и стёр все чувства, которые тот ощущал буквально секунды назад.

«То есть, ты думаешь, что Ревику не понравился мой подарок ко дню рождения? — Касс изобразила надувшееся личико, но её глаза улыбались ему во тьме. — Какая жалость. Я так старалась».

— Касс… — Джон заговорил вслух, но всего лишь шёпотом, лишившись дара речи, когда увидел, как её лицо плывёт к нему в этой пустоте. «Ты убила её… боги. Ты убила её, Касс. Ты убила Элли».

«Нет, — лицо Касс ожесточилось, в голосе зазвучало резкое предупреждение. — Нет, Джон… я спасла её. Это был компромисс. Тень хотел убить её. Вместо этого я предложила такой вариант».

Она ждала его реакции и улыбнулась, когда Джон ей ничего не дал.

«Может, я просто хотела посмотреть, что сделает дорогой секси Ревик».

В сознании Джона Касс ещё шире улыбнулась губами, накрашенными красной помадой.

«…В конце концов, если я сохранила его драгоценную жену относительно живой, он всё ещё в игре, верно? А ведь он, бедняжка, на долгие годы выбыл из игры. Должно быть, он ужасно жаждет хорошей схватки».

Подмигнув, она послала Джону воздушный поцелуй.

«Вот увидишь, Джон. В итоге он поблагодарит меня за это. К тому времени, когда он найдёт меня, я должна буду довольно хорошо овладеть телекинезом. Может, к тому моменту он забудет свою драму с Элли. Может, я выдвину ему предложение, от которого он не сумеет отказаться».

Джон не мог осмыслить её слова.

Он едва осознавал собственные мысли. Единственное, что имело для него смысл, не давало никаких ответов. Это и не спрашивало ни о чем, поскольку он знал, что она не сумеет дать ему ответ в том плане, который для него важен.

Но он все равно задал вопрос, не сумев промолчать.

«Как ты могла это сделать? — сказал он. — Элли любила тебя больше всех. Ты была для неё семьёй. Я любил тебя, Касс. Боги, Ревик любил тебя. Так сильно».

«Полагаю, сейчас он не очень испытывает ко мне любовь, — сказала Касс, продолжая улыбаться той улыбкой, которую он знал и не знал. — Как думаешь, это изменится, если я воспитаю для него этого ребёнка? В конце концов, он же немного мазохист, верно? Может, это возбудит его, как только он справится со страдашками?»

Джон просто сидел там, будучи не в состоянии распутать её слова.

Он не мог прочувствовать все те вещи, что вздымались в его свете, пока она говорила, не мог протолкнуться сквозь слова, чтобы достучаться до неё. Вместо этого в его сердце поднялось какое-то приглушенное чувство, которое поначалу он едва узнавал.

Что бы это ни было, оно с каждой секундой становилось всё жарче.

«Нет, Касс, — сказал Джон после слишком долгой паузы. — Нет, я так не думаю».

«Не думаешь? — она снова изобразила надутое личико, как делала это, когда они были детьми. — Какая жалость. А я-то получила это секси тело и все такое».

Это Джон тоже едва расслышал.

«Он убьёт тебя, Касс, — сказал он, ощущая, как та омертвевшая боль в его груди усиливается. — Он убьёт тебя, и я буду рядом, когда он это сделает. Я ему помогу, Касс».

Она расхохоталась.

Джон не отреагировал, когда она это сделала. Он не отреагировал, когда она снова засмеялась, и её присутствие померкло в его свете. Он не мог заставить себя переживать из-за её слов, учитывая, что она сделала, и как она говорила об Элли после этого.

Ему безразлично, что сделал с ней Тень, и было ли это её виной или не было. Ему безразлично, можно ли её спасти. Ему даже безразлично, не манипулировал ли ею Тень, не принудил ли он её ко всему, что она сделала.

Запечатлев всё, что он почувствовал в последние несколько минут, и каждое произнесённое ею слово, Джон встал, сделал вдох и пошёл обратно в дом.

Он отдаст эти отпечатки Врегу.

Прямо сейчас. Чтобы они могли начать выслеживать её.

Он уже знал, что его слова не были пустым звуком.

Он прекрасно знал, что именно сделает Ревик, как только они стабилизируют состояние Элли и доставят её в какое-нибудь безопасное место. Джон ни капли не сомневался, как далеко зайдёт Ревик, чтобы достичь этой цели, особенно поскольку ребёнок Элли может оказаться последним, что от неё осталось.

Что бы ни сделал Ревик, Джон решительно настроился быть с ним рядом, когда он это сделает.

Даже если Ревик убьёт его голыми руками.

Он увидит, как Касс за это заплатит, даже если это станет последним, что он сделает в своей жизни.

Продолжение следует…