Поскольку в эти годы наметилось противостояние Никомеда и Митридата VI в Каппадокии, а вифинские земли всегда находились в поле зрения понтийских царей, метивших в преемники Отанидов, то раскол во взаимоотношениях двух временных союзников был для римлян очевиден. К тому же прибытие послов Митридата для "умиротворения" сената совпало по времени с началом экспансии Понта в соседней Каппадокии, поэтому целью посольства могла быть попытка склонить сенаторов на свою сторону в предстоявшей войне в Каппадокии. Вот почему в Риме решили прибегнуть к традиционной тактике во взаимоотношениях с восточными союзниками: не вмешиваясь открыто, добиться их распри и последующего взаимного ослабления, чтобы затем легко склонить к выгодной для Рима уступчивости. А борьба за влияние в Каппадокии отвлекала царей от римской Фригии и провинции Азии. Это стало причиной сохранения за ними всего захваченного в Пафлагонии.
После каппадокийского кризиса 116 г. Митридат Евпатор поддерживал влияние в Каппадокии через сестру Лаодику и ее сына Ариарата VII, считавшегося его верным вассалом. Последнее послужило причиной включения его портрета в 102 г. в галерею союзников и друзей Митридата Евпатора в Делосском герооне, построенном жрецом Гелианактом (Durrbach F. Choix... P. 221, N 136 g = ID. 1576), где он находился вместе с бюстами сирийского царя Антиоха VIII Грипа и двух представителей парфянских Аршакидов[6], в союзные отношения с которыми Митридат вступил перед тем, как окончательно закрепить Каппадокийское царство за собой. Как показывают монеты Ариарата VII, такая политика продолжалась в течение 16 лет (116- 101 гг.)[7]. В 103/102 гг. Никомед III вторгся в Каппадокию, и Лаодика, очевидно, знавшая о намерениях брата полностью завладеть страной и убрать с престола ее и сына как последнего из законных царей династии Ариаратидов, пошла на союз с вифинским правителем (Justin. XXXVIII. 1.1-2). Не исключено, что Лаодика вступила в сговор с Никомедом и это послужило причиной его вторжения в страну, поскольку Митридат, узнав об акции соседнего царя, послал сестре войско, а она, отказавшись от помощи брата, вышла за Никомеда замуж (Ibid. 3-5). Такую переориентацию регентши-матери в то время, когда она и ее сын пользовались полной поддержкой Понта, трудно объяснить, поэтому напрашивается вывод о заранее готовившейся измене и, видимо, дошедших до царицы сведениях о планах Митридата в Каппадокии[8]. Для их предотвращения и был выбран Никомед III, увидевший шанс установить собственную власть в стране.
Однако неожиданно Митридат изменил планы и в противовес Вифинии поддержал законного царя Каппадокии, своего племянника Ариарата VII, предоставив Риму повод думать, что не питает надежды прибрать к рукам соседнее царство и уважает династийные традиции каппадокийского ответвления рода Отанидов. Напротив, он дает понять, что это Никомед Вифинский незаконно вторгся и аннексировал страну, союзницу и Рима и Понта. Под таким предлогом у него появилась возможность оправдать ввод войск в Каппадокию и установить там свою гегемонию. Получалось, что такой мудрой тактикой Митридат Евпатор создавал видимость продолжения политики своего отца по поддержанию дружбы с Римом и под ее прикрытием поэтапно захватывал наследственные территории. Вот почему правы те исследователи, которые считают, что планы войны с Римом созрели у царя задолго до Митридатовых войн[9]. Он понимал, что вооруженной конфронтации с римлянами не избежать, так как бо́льшая часть наследственного домена Отанидов находилась в их руках. Однако, действуя, как и его отец, под маской их друга и союзника, он хотел усилиться еще больше и представить римлян перед греками Азии в качестве несправедливых захватчиков, а себя пострадавшим от их империализма и носителем правого дела объединения народов под властью законного царя, преемника истинных властителей региона - Отанидов и персидских Ахеменидов.
Вторгшись в Каппадокию, Митридат Евпатор изгнал оттуда вифинцев и Лаодику, которая вынуждена была бежать в Вифинию, а единоличным правителем страны сделал Ариарата VII. Однако он потребовал вернуть в Каппадокию Гордия, изгнанного за убийство Ариарата VI. Когда возмущенный племянник отказался, Митридат двинулся во главе войска в Каппадокию. Несмотря на то, что в его распоряжении были значительные силы- 80 тыс. пехоты, 10 тыс. конницы, 600 боевых колесниц, снабженных сернами, - царь Понта опасался за исход войны и решил действовать коварством. Он склонил Ариарата на переговоры и во время беседы самолично заколол молодого царя (Memn. XXX. 1). Это случилось в 101/100 г., после чего на престол был посажен сын Митридата, получивший местное династийное имя Ариарата IX, а регентом нового властителя стал давний друг и сторонник Митридата Гордий, фактически управлявший страной (Justin. XXXVIII. 1.5-10)[10]. Так Каппадокия полностью оказалась во власти Понта, а царская династия Ариаратидов, правившая свыше двухсот лет, была устранена с престола. Интронизацией сына и наречением его местным царским именем понтийский властитель хотел доказать, что он соблюдает местные традиции царской власти, а это было важно для сохранения лояльности к Риму и завоевания популярности у широких масс населения. Но фактически в глазах остальных царей Передней Азии Митридат VI, отстранив Ариаратидов, превращался в единственного преемника Отанидов и Ахеменидов в Анатолии. Тем самым у него появлялись дополнительные козыри утверждать, что только он имеет право на власть в прежних владениях Отанидов, в том числе и в тех, которые оставались в руках римлян. Так что упомянутую акцию в Каппадокии можно рассматривать как антиримскую.
В свое время Э. Бадиан отмечал, что в Каппадокийском царстве в это время шла ожесточенная политическая борьба между двумя группировками аристократии: пропонтийской, возглавляемой Гордием, ставленником Митридата Евпатора, и проримской, которую олицетворял будущий царь Ариобарзан I[11]. Мы ничего не знаем о происхождении Гордия, однако то, что он упорно добивался свержения Ариаратидов, имел прочные связи при понтийском и армянском дворах и способствовал объединению внешнеполитических интересов Великой Армении и Понта, позволяет раскрыть значение этой важной политической фигуры. Имя "Гордий" тождественно имени фригийского царя, который, согласно легендам, переселился в район Армении, где на границе с Вавилонией от его имени пошло название области Гордиеи или Гордиены и ее жителей гордиеев. И хотя Л. Робер считает имя каппадокийским[12], не исключено, особенно в свете теории И. М. Дьяконова о фригийских корнях армян[13], что Гордий был армянского происхождения. А в связи с тем, что в Армении правили потомки Гидарна, сподвижника Отана и Дария I в убийстве Гауматы (Strabo. XI.14.15), партия Гордия могла выступать за передачу Каппадокии либо потомкам Отана, либо наследникам Гидарна как лицам, наиболее близко стоявшим к Ахеменидам в лице Дария I Гистаспа, поделившего Восточную Анатолию между этими двумя из "Семи персов". С этой точки зрения понятны не только прочный союз Митридата VI и Тиграна II Армянского, но и попытка понтийского царя усилиями Гордия использовать Тиграна для восстановления митридатовского протектората над Каппадокией. Союз этот еще более упрочивался в связи с тем, что Дарий III, от которого вели отсчет своего правления первые Митридатиды, начинал карьеру с наместничества в Армении (см. выше).
Увидев, что события стали развиваться не совсем так, как они того хотели, римляне всерьез забеспокоились о судьбе Великой Фригии и провинции Азии. Ведь стало ясно, что Митридат VI открыто перешел к реализации давних планов своих предков по объединению под властью Митридатидов наследственных земель Отана и персов. И хотя прямой угрозы римским владениям еще не было, потенциальная опасность для них возросла. Для оказания давления на Митридата Евпатора к нему отправился Гай Марий, который встретился с царем и провел с ним переговоры в 99/98 г. (Plut. Mar. XXXI. 2-3)[14].
вернуться6
ID. 1552: 1581: 1582 = Durrbach F. Choix… N 136h-i; McGing B. Op.cit. P.91.
вернуться7
Simonetta B. Op. cit. P. 35; McGing B. Op. cit. P. 173–175; Sherwin—White A. A Roman Foreign Policy… P. 106.
вернуться8
Я. Зайберт (Seibert J. Historische Beiträge zu den dynastischen Verbindungen in hellenistischer Zeit. Wiesbaden, 1967. S. 117) считает, что Лаодика отстаивала интересы своего сына Ариарата VII.
вернуться9
Ломоури Н. Ю. К истории Понтийского царства. Тбилиси, 1979. С. 82, 83.
вернуться10
Когда Ариарат IX стал царем Каппадокии, ему было 8 лет, а рожден он был в 109/108 г. до н. э. (Reinach T. Mithridates Eupator… S. 86). следовательно, смерть Ариарата VII случилась в 101/100 г., ибо в 102 г. он еще значился в друзьях Митридата VI и удостоился портрета в делосском герооне (см. выше).
вернуться11
Badian E. Sulla's Cilician Command // Athenaeum. 1959. Vol. 37. P. 291.
вернуться12
Robert L. Noms indigènes dans l'Asie Mineure gréco–romaines. P., 1963. P. 526, 548, 549. О Гордиене и гордиеях в Армении см.: Strabo. XI.14.2; 15; XIV. 1.21, 25; 2.5.
вернуться13
Дьяконов И. М. Хетты, фригийцы, армяне // Переднеазиатский сб. М., 1961. С. 360.
вернуться14
Bulin R. Untersuchungen zur Politik und Kriegsführung Roms im Osten von 100–68 v. Chr. Frankfurt a. Mein; Bern, 1983. S. 27–31; Бадиан (Badian E. Sulla's… P. 300, 303) датирует встречу 98 г. до н. э., однако в другой работе (Badian E. Roman Imperialism in the Late Republic. Oxford, 1968. P. 32) — 99 г., как и А. Шервин—Уайт. См.: Sherwin—White A. A Roman Foreign Policy… P. 107, 108.