Сергей Юрьевич Сапрыкин

Понтийское царство

МОСКВА «НАУКА» 1996

ВВЕДЕНИЕ

Понтийское царство, расположенное в Восточной Малой Азии, - одно из эллинистических государств, сыгравших выдающуюся роль в истории античности. Оно оказало не только большое влияние на соседние страны, но имело первостепенное значение для исторических судеб обширного региона Причерноморья, в особенности древних государств на территории нашей страны. Непреходящее историческое значение царства еще и в том, что его длительное противоборство с Римом сказалось на расстановке политических сил в Республике, способствуя углублению ее политического кризиса и быстрейшему переходу к диктатуре, а затем принципату.

Основу владений царей Понта составили земли так называемой Северной или Понтийской Каппадокии, непосредственно прилегающие к юго-восточному побережью Понта Эвксинского, отчего государство и получило название Понтийского. Выгодное географическое положение царства наложило отпечаток на его историю. Находясь на пересечении важных торговых путей из Передней и Центральной Азии на Балканы и в Причерноморье, имея связи с богатыми странами Северной Месопотамии, Закавказья и Иранского нагорья, а также в Причерноморье, Понтийское государство представляло собой в социально-экономическом и этно-культурном отношениях пеструю смесь местных малоазийско-анатолийских, иранских и эллинских традиций. Северная граница Понта как этно-географического понятия проходила вдоль южного побережья Черного моря от устья р. Галис (совр. Кизил-Ирмак) до устья р. Офис (совр. Иштала-Дере). Река Офис представляла собой восточную границу Понта и Колхиды, а также области города Трапезунта. Далее граница шла южнее Северо-Анатолийского горного кряжа до р. Лик (совр. Келкит-Чайи). Эта река, которая течет из Малой Армении, являлась границей Понта и Малой Армении до Никополя (совр. Ешиль-яйла), основанного Помпеем. Далее граница тянулась через р. Лик и проходила восточнее истоков р. Ирис (совр. Ешиль-Ирмак), пересекая истоки р. Галис. Затем линия границы шла параллельно Галису на запад к горным отрогам Тавра. Это южная граница между Понтом и Каппадокией, проходившая параллельно Тавру, горному массиву, который тянулся от каппадокийской Хаманены до восточных районов другой области Каппадокии - Лавиансены. Точкой отсчета здесь служит гора Дасменда, предположительно отождествляемая с горой Ак-Даглар, расположенной на горном кряже, тянущемся параллельно среднему Тавру с юго-востока на северо-восток. На юге граница Понта простиралась от Ак-Дага (2272 м над уровнем моря) до Гюрлевик-Дага (2676 м), далее на юго-западе Понт граничил с Великой Каппадокией в том районе, где жило галатское племя трокмов, причем граница проходила северо-восточнее их города Тауиона, отделяя их область от Понта. Далее линия границы упиралась в устье р. Капиадокс (совр. Деличе Ирмак), впадавшей в Галис. Отсюда граница проходила прямо по реке Галис до моря, отделяя на западе Понт от Пафлагонии. К Понтийскому царству относилась также часть Паф-лагонии (область Кимиатена) у отрогов Ольгасских гор. С течением времени граница изменялась в зависимости от экспансии понтийских царей.

Понтийская Канпадокия представляла собой гористую страну, перерезанную многочисленными речными долинами. Она богата полезными ископаемыми, в античности очень ценились железные и медные руды, добываемые на востоке Понта в области халибов. Сельское хозяйство активно развивалось в поймах и долинах рек, а также в центральных и западных районах в междуречье Ириса и Галиса, в прибрежной полосе на отрогах Париадра и на границе с Пафлагонией. Экономические и торговые связи осуществлялись по рекам и дорогам, проложенным по ущельям между ведущими городскими центрами и крепостями Понта.

Территорию Понта населяли многочисленные племена и народы, которые вели сельский образ жизни. Городов в Понте было мало, в основном это были расположенные на побережье греческие полисы. Основное население составляли левко-сиры (каппадокийцы), тибарсны, макроны, моссинойки, пафлагонцы, халибы, колхи, катаонцы. Среди них были потомки местного хетто-лувийского населения и пришлые фрако-фригийские и менгрело-чанские племена. Значительный процент составляло ираноязычное население. Центральные, восточные и южные области Понта были эллинизованы слабо, а прибрежная территория, где находились греческие города, подверглась значительному эллинскому влиянию. Более или менее высокая степень эллинизации наблюдалась в центральных районах только в окрестностях весьма редких здесь городов или городских центров, которые продолжали существовать еще со времен хеттов и греческой архаики.

Пристальный интерес к истории Понта не случаен: он объясняется большой ролью, которую сыграло это государство в античности. Первое из исторических сочинений о Понтийском царстве относится еще к XVI в. и принадлежит Р. Ринецию, который оставил описание царских династий Понта и Боспора[1]. В 1728 г. появилась работа Ж. Рой-Вэллана, в которой освещалась династическая история Понта, Боспора и Вифинии в основном по данным нумизматики[2]. Если в XVI-XVIII вв. ученые лишь спорадически обращались к истории Понтийского царства, что объяснялось слабой источниковедческой базой и недоступностью в те времена для европейцев Восточной Анатолии, то в XIX в. по мере накопления материала в результате участившихся поездок в Малую Азию и коллекционирования предметов античной истории и культуры количество работ о Понтийском царстве заметно прибавилось. Многие ученые и путешественники совершали поездки в Восточную Анатолию для ознакомления с древностями и проверки на месте сведений античных писателей о Понтийском царстве и его царях. Заметки об этих поездках, описания местности, памятников и обычаев населения являются ценным источником по исторической географии Понтийской Каппадокии, Пафлагонии, Малой Армении и близлежащих областей. Особенно важны описания путешествий Кер-Поргера, Дж. Киннье, В, Фонтанье, В. Ф. Айнсворта, В. Дж. Хэмилтона, Х. Барта и др.[3] Благодаря им до нас дошли сведения о памятниках и поселениях севера Малой Азии, прорисовках надписей и керамики, многое из которых к настоящему времени утеряно. В первой половине XIX в. появились работы Я. Вольтерсдорфа, П. Франдсена, а в 1851 г. Х. Клинтона о понтийских царях и наиболее ярком их представителе Митридате VI Евпаторе[4], позднее написаны сочинения Ф. Вольперта и фон Суриаса, в которых излагалась история Понта до Митридата VI, описывались его жизнь и деятельность[5]. Эти работы в настоящее время устарели, особенно в том, что касается истории Понта до Митридата Евпатора. Они основываются исключительно на письменных источниках и отличаются тенденциозностью: их авторов интересует династийная борьба и военная деятельность царей.

Новый этан в изучении Понтийского царства начинается с выходом в свет в 1879 г. монографии Эд. Мейера. Этот труд затрагивает политические, экономические и культурологические проблемы. В нем впервые был поставлен вопрос о внутриполитическом и государственном устройстве Понта, сделан критический разбор источников, отсутствие которого невыгодно отличало предшественников Эд. Мейера. Однако изложение истории царства доводится им только до Митридатовых войн. К сожалению, и эта работа не лишена известной доли гиперкритики[6].

Важное значение для ранней истории Понта, а также таких сложных вопросов, как происхождение Митридатидов и их взаимоотношения с другими государствами, имеет работа А. фон Гутшмидта. Ее отличает скрупулезное изучение всех сведений древних авторов о понтийских царях, однако совершенно игнорируются социально-экономические проблемы. Как и Эд. Мейер, А. фон Гутшмидт не учитывает роли местного населения и его культуры в формировании государственных и политических институтов Понтийского царства[7]. Несмотря на то, что в названных работах немецких ученых сделана попытка привлечь нумизматический и даже крайне скудный археологический материал, что в большей мере касается книги Эд. Мейера, оба автора все же находятся в плену античной литературной традиции и во многом испытывают влияние своих предшественников, сконцентрировав внимание преимущественно на династической истории.

1

Reineccius R. Familiae regum Ponticorum et Bosporanorum. Leipzig, 1570.

2

Roy—Vaillant J. Arsacidarum imperium II: Achaemenidarum imperiam sive regum Ponti, Bosphori et Bithyniae Historia ad fidcm numismatum accommodata. P., 1728. P. 1–186.

3

Ker—Parter. Travels in Georgia, Persia, Armenia, Ancient Babylonia, during the years 1817–1820. L., 1822: Kinnier I. M. Journey through Asia Minor, Armenia and Koordistan in the years 1813–1814. L., 1818: Fontanier V. Voyage en Orient. P., 1829: Ainsworth W. Travels and Researches in Asia Minor, Mesopotamia, Chaldea and Armenia. L., 1842; Hamilton W. Reisen in Kleinasien, Pontus und Armenien. Leipzig, 1843.

4

Wollersdorf I. E. Commentatio vitam Mithridatis per annos digestam sistens. Göttingen, 1813; Frandsen P. Mithridates VI Eupator König von Pontos. Altonaer Programm, 1847; Clinton H. Fasti hellenici III: Kings of Pontus. Oxford, 1851. P. 431–438.

5

Volpert F. De regno Pontico eiusque principibus ad regem, usque Mithridatem VI. Münster, 1853; von Surias. Kurzgcfasste Geschichte des Mithradates // Parnassos, 1878. Juli—Sept.

6

Meyer Ed. Geschichte des Königreichs Pontos. Leipzig, 1879.

7

Gutschmid Α. von. Untersuchungen über die Geschichte des Pontischen Reichs // Kleine Schriften III. Leipzig, 1892. S. 480–567.