По Ливию, в этой битве было убито 20 тысяч македонян, взято в плен 6 тыс.; из победителей пало не более 100 чел.[405] Плутарх говорил, что в битве погибло больше двадцати пяти тысяч македонян.[406]

Персей с остатками своих войск бежал из Пидны в Пеллу. Большинство друзей его покинуло. Из Пидны Персей, захватив казну, бежал через Пеллу в Самофракию, где Гней Октавий с флотом отрезал путь к дальнейшему бегству. Там Персей вместе с казной и двумя сыновьями сдался в плен, «обвиняя судьбу и богов».[407] Затем он был отвезен в Италию, [263]

Рис. 18. Памятник в Дельфах в честь победы.

где и умер. «Таков был конец, — пишет Ливий, — войны между римлянами и Персеем, тянувшейся беспрерывно в продолжение четырех лет, и в то же время конец царства, которое [264] славилось в большей части Европы и во всей Азии».[408]

После разгрома македонян некоторое время продолжали еще бороться эпироты. Для их подавления выступил Авиций; он завоевал сперва Иллирию, а затем сосредоточил свои усилия и против Эпира.[409]

Политика Персея и борьба его с Римом не нашли среди историков общей оценки по той, в значительной мере, причине, что в оценке политики Персея в источниках нет единства.[410] Полибий и Ливий в основном выражали взгляды официальной римской пропаганды, согласно которой Персей старался всячески привлечь на свою сторону старых союзников Рима — греков с целью вовлечь их на опасный путь «националистической» политики под эгидой и руководством Македонии. В то же время эта римская пропаганда утверждала, что такая политика Персея не могла не ухудшить отношений Македонии с сознательной частью греческого населения, понимавшей все значение для греков сохранения хороших отношений с римлянами. С точки зрения «проримски» настроенных греков, Персей являлся интриганом и организатором различных враждебных действий по отношению к Риму. Обвинения [265]

Рис. 19. Лев (г. Амфиполь). [266]

против Персея, по-видимому, восходят к греческому историку Эвмену. Наоборот, Аппиан опирается на какой-то греческий источник явно антиримского направления. Он указывает, что авторитет и власть Персея за короткое время очень выросли. Прежде всего стали расти связи между Македонией и Грецией, которые должны были объединиться на почве борьбы против общей римской опасности.

Расхождение между Ливнем и Полибием, с одной стороны, и Аппианом, с другой, распространяется на изложение конкретных фактов, происшедших как в первые, так и в последние годы правления Персея. У Аппиана, в отличие от Полибия и Ливия, все более и более проскальзывают симпатии к молодому македонскому царю, обвинения против него постепенно отпадают. Он все более расходится с полибианской трактовкой, по которой Персей являлся традиционным врагом Рима, продолжателем враждебной по отношению к Риму политики своего отца. По Аппиану, Персей оказывается верным хранителем мирных договоров. В войну он был втянут против своей воли, не ставил своей целью специальной военной подготовки против римлян, занимал в отношении фракийцев скорее оборонительную, чем наступательную позицию и т. п.[411]

В исторической науке также существуют по этому вопросу две точки зрения, одна из которых придерживается полибианской традиции, рассматривающей политику Персея как сплошную фальшь и злонамеренность, явно враждебной побежденному македонскому царю. Эта точка зрения подкрепляется и Плутархом, который подчеркивает, что Персею досталось в наследство сильное государство, но, не получив от Филиппа мудрости и добродетелей его, он погубил и себя и престол.[412] Некоторые историки, поэтому, объясняют поражение Македонии в борьбе с Римом лишь тем, что Персей не годился для выполнения этой миссии. «Персей, — говорит Нич, — не был способным привести в исполнение смелую мысль всеобщей войны против Рима».[413]

Другая точка зрения выражена историками, враждебно относящимися к захватнической политике римлян, которую они трактуют как «политику империализма». В этих условиях Персей должен был залечивать раны от кровопролитных [267] войн при его отце, и Македония проводила в жизнь условия договора с Римом. Персей не хотел войны, стремился избежать конфликта с римлянами, не нарушал обязательств Риму и международное право. Стремлением усилить военную мощь Македонии объясняется поход Персея в Долопию, Дельфы, помощь Византии, дружеские отношения его с греческими государствами. Персей стремился к законности, а римляне ему мешали в этом.

Мы должны согласиться с П. Мелони, что следует считать односторонними и ту и другую точку зрения.[414] Правда, Мелони, не выдвигая своей точки зрения, пытается примирить обе существующие. Он указывает, что римляне должны были напасть на Персея, так как Рим опасался за свои позиции в эллинском мире. Персей представлял большую угрозу, ибо он стремился объединять против Рима Грецию и другие государства. Трагедия Персея, по мнению Мелони, и его страны заключалась в конфликте между правовой ситуацией и ситуацией факта. Персей не был искусным государственным деятелем, который мог бы с успехом выйти из этого конфликта. Он не обладал и военным гением, но был хорошим генералом и талантливым дипломатом. Во внутренней политике рука Персея была по сравнению с рукой Филиппа более мягкой. Персей оказался не способным понять исключительность момента, определяемого тогдашними державами.[415]

Арн. Тойнби объясняет окончательное поражение македонян в III македонской войне лишь военными причинами: во-первых, недостаточной численностью армии; во-вторых, недостатками, присущими храброй армии македонян как в отношении ее военного снаряжения, так и в отношении тактики.[416]

В действительности разгром Македонии Римом будет понятен лишь при учете тех внутренних процессов, которые происходили в то время как в Римском государстве, так и в греко-эллинистическом мире.

Победа той или иной стороны, в конечном счете, зависит от объективных причин, которые лежат в экономике того или иного государства и в политике классов, ведущих войну или в ней участвующих.

В числе причин военных успехов римской рабовладельческой республики самой важной является не столько ее военная сила, сколько более передовая экономика и смелая политика, разрушавшая антиримские коалиции.[417]

После поражения при Пидне Македония перестала [268] сопротивляться. Истощенная, обескровленная страна уже не имела сил для дальнейшей борьбы. Сначала сдалась Беройя, затем Фессалоника и Пелла, после чего, в продолжение двух дней, покорилась римлянам почти вся Македония.[418] Македонские города, за немногими исключениями, сдавались без боя. Сдаче городов способствовала македонская знать, стараясь заручиться милостью римлян.[419] Даже приближенные царя перешли на сторону победителя. Именно благодаря измене крупных македонских рабовладельцев римлянам был обеспечен так и быстрый захват всей Македонии. Страна оказалась полностью во власти римских захватчиков.

вернуться

405

Liv., XLII.42.

вернуться

406

Plut. Aem., 21.

вернуться

407

Liv., XLV.6.

вернуться

408

Liv., XLV.9.

вернуться

409

Руководители македонской партии в Эпире: Кефал, Антиной, Феодот еще некоторое время возбуждали население к восстанию против римлян. Но, когда римские войска стали занимать Эпир, они были быстро покинуты эпиротами. Антиной и Феодот одни напали на римлян и в сражении с ними погибли. Кефал бежал в город Текмон; когда и этот город сдался, весь Эпир был покорен. Войско Аниция расположилось в этой стране на зимние квартиры (см. В. Niese, III, стр. 167-168).

вернуться

410

В изложении истории III македонской войны у Ливия имеется ряд расхождений и даже противоречий с Полибием. Так, по-разному освещается позиция Персея в его переговорах с римлянами; он то старался добиться освобождения Греции от римской оккупации, то просто стремился освободиться от возведенных на него обвинений. Не свободно от расхождений и противоречий само изложение хода войны римлян с Персеем (см. Niese, указ. соч., стр. 60-61). Имеется определенное расхождение между Ливнем и Полибием в описании похода Эмилия Павла в Македонию и текста его речи, обращенной к римскому народу (см. Nissen, там же, стр. 263). Вольное обращение Ливия с заимствованным у Полибия материалом явно ощущается в его 43-44-й книгах. Расхождение относительно последнего похода между двумя историками связано с двумя версиями событий похода: 1) римской версией и 2) македонским отчетом Посейдония. По указанию Плутарха, Посейдоний был современником и свидетелем этой войны. Он написал историю Персея, состоявшую из многих книг. Версия Посейдония также одностороння, как и римская, но значительно менее правдоподобна и, по-видимому, основывается на недостоверных источниках. Вероятно, Посейдоний не был непосредственным свидетелем описываемых им событий, и его книги имеют сомнительную ценность. По выражению Ниссена, они являются трудом «четвертого или пятого порядка» (там же, стр. 271). Ливий излагает войну с Персеем и завоевание Македонии римлянами не только по греческим источникам, но и по римским. Например, он пользовался трудами Валерия Антия и Клавдия.

вернуться

411

Р. Meloni. Jl valore storico, p. 119-121, 133, 152-153.

В отношении изложения событий III македонской войны текст Аппиана выделяется своей фрагментарностью. Нетрудно изолировать «полибианское ядро» в изложении Аппиана от частностей, заимствованных из других источников. Но гораздо труднее определить, из каких именно источников, отличавшихся от Полибия, брал свой материал Аппиан. См. Р. Meloni. Указ. соч., стр. 190-193.

вернуться

412

Plut. Aem., 8.

вернуться

413

Нич. Указ. соч., стр. 256

вернуться

414

Р. Meloni. Указ. соч., стр. 446 сл.

вернуться

415

Там же, стр. 453-457.

вернуться

416

Arn. Toynbeе. Указ. соч., стр. 174.

вернуться

417

Е. А. Разин. История военного искусства, т. 1. М., 1955, стр. 340.

вернуться

418

Liv., XLIV.45.

вернуться

419

В. Niese, III, стр. 164.