Улыбчивая кассирша взяла у неё золотистую маленькую карточку, скользнула ей по своему аппарату, но Марине не отдала, а вместо этого, не переставая улыбаться, протянула выползший из кассы квадратик чека:

— Распишитесь, пожалуйста.

Марина, заворожено следя за хитрой процедурой, послушно расписалась. Кассирша взяла чек с подписью, перевернула карточку другой стороной, поднесла и то, и другое близко к глазам… Улыбка исчезла с её лица, глаза как-то нехорошо сощурились, и она заверещала противным голосом:

— Девушка, а подпись-то не ваша! Карточка не ваша! Откуда вы её взяли?

Марина так испугалась, что почувствовала, как у неё в буквальном смысле слова подгибаются ноги. Чтобы не упасть, она ухватилась обеими руками за край кассы, думая только о том, как бы исчезнуть, сделаться маленькой, пропасть отсюда и забыть о проклятой сумке раз и навсегда.

Кассирша продолжала что-то говорить резким голосом, к кассе подошли две продавщицы — убежать было уже нельзя. В полуобмороке Марина почувствовала, как кто-то крепко берет её за руку повыше локтя.

— Пройдёмте, гражданочка.

Она совершенно не сопротивлялась и послушно пошла со здоровенным мужиком в камуфляже куда-то вглубь, за прилавки. Они попали в небольшую комнату, кабинет или что-то похожее. Охранник посадил Марину на стул, а сам стал объяснять сидевшему за столом пожилому дядьке суть проблемы.

— Она там картой платила, а подпись не ейная. Краденая карта, не иначе. Кассирша заметила, я привёл.

Дядька участливо наклонился к Марине.

— Так что же у нас случилось? Карточка ваша?

— М-моя, — выговорила Марина дрожащими губами.

— А подпись не ваша?

— Н-не знаю. Моя.

— Та-ак, госпожа Волковицкая А.Н., — дядька держал карточку перед собой двумя пальцами, как зеркало. — Документики у вас есть какие-нибудь?

Вообще-то у Марины был с собой паспорт, да и права Арины она из сумки не вынимала, но почему-то ей показалось, что ничего этого отдавать мужику нельзя. Тем не менее рука её инстинктивно дёрнулась в сумку и наткнулась там на что-то жёсткое, длинно-закруглённое… Телефон!

— Я должна позвонить, — чуть-чуть увереннее заявила Марина в пространство.

Не дожидаясь ответа, она вытащила телефончик и нажала кнопку «3» — Валин мобильный. Господи, какое счастье, что она помнила, где какой телефон.

— Абонент временно недоступен, — сообщил ей в ухо дребезжащий автоматический голос.

Это было ужасно. Последняя надежда рушилась. В отчаянии Марина нажала четвёрку — Валин рабочий. На втором гудке там ответила секретарша.

— Валентин Сергеевича, срочно. Это жена, — выдохнула Марина.

— Арина Николаевна, он уехал. Просил не беспокоить. Я могу вам помочь?

— Не знаю.

Говорить было не о чем, но Марина не вешала трубку, держась за неё, как за ту последнюю соломинку, связывающую её с пропадающим миром.

— Вот тут Григорий Андреевич спрашивает, может быть, он будет вам полезен?

Григорий Андреевич? А это ещё кто? Ах да, это же Гриша, улыбчивый мальчик, он ещё на кухне ей помогал и все смотрел, смотрел… Да, точно, пусть хоть он ей поможет.

— Что случилось, Арина Николаевна? — спросил в трубке вежливый и какой-то ужасно симпатичный голос.

— Гриша… Дело в том, что я… Тут в магазине…

Марина не выдержала и расплакалась. Непонятно, что Гриша сумел себе уяснить сквозь её всхлипы, но, явно сориентировавшись в ситуации, он велел Марине дать трубку мужику за столом. Тот недоверчиво взял крохотный телефончик, поднёс к уху, послушал две секунды…

Неизвестно, что такого сказал ему Гриша, но отношение к Марине коренным образом изменилось. Ей тут же, тут же вернули карточку, телефон, предложили снять пальто и расположиться удобнее, принесли чаю и каких-то сушёных конфет… И почти сразу же — или Марине так показалось — в кабинет влетел Григорий Андреевич собственной персоной. Отпихнув так и маячившего в двери охранника, он кинулся к ней.

— Арина Николаевна! С вами все в порядке? Как вы?

— Я ничего, — кивнула ему Марина из-за чашки, чувствуя, что слезы снова наворачиваются на глаза. — Вы извините, Гриша, что я…

Он не дал ей договорить.

— Вы отдаёте себе отчёт, что вы наделали?! — напустился Гриша на обитателей кабинета. — Эта дама, я уже сказал вам, кто её муж, хотя это не имеет значения в данном случае. Она недавно перенесла автокатастрофу, у неё было тяжёлое потрясение, и если из-за вас её состояние ухудшится…

— Мы же не знали, — лепетал дядька. — У нас инструкции…

— Инструкции! — гремел Гриша. — У неё все документы на руках, нет никакого сомнения в подлинности личности! Как вы могли себе позволить! Да, у неё изменилась подпись, но это не повод…

— Мы приносим все извинения…

— Да мы подадим на вас в суд! Я сам адвокат, я… А если бы это попало в прессу? Это диффамация!

— Да ничего, Гриш, — Марина сочла нужным вмешаться. — Ничего страшного не было. Я, конечно, сама виновата…

— Арина Николаевна, так нельзя, — Гриша был ласков, но твёрд. — Они не имели права.

— Можно мне уйти? — Марина поднялась со стула.

— Пожалуйста, пожалуйста, — дядька забежал вперёд и открыл ей дверь.

Марина, опираясь на Гришину руку, направилась к выходу. Уже у самой двери их снова нагнал дядька из кабинета.

— Наш магазин ещё раз приносит вам свои извинения, и в качестве компенсации за все причинённые неудобства просит вас принять, — дядька протянул ей фирменный пакет.

Марина раскрыла его. Там лежала злосчастная сумочка.

Гриша подвёл её к блестящей чёрной машине, открыл дверцу, усадил. Сам быстро сел за руль, завёл мотор: «Домой?» Марина только кивнула.

По дороге она незаметно, искоса, рассматривала Гришу. Белокурые волосы, аккуратная стрижка, серые глаза. Красавец. И такой заботливый. Вон — сразу примчался, спас её из дурацкой ситуации. Откуда ей, в самом деле, было знать, что на этих карточках стоит подпись владельца? А муж-то хорош… Когда надо, вечно его нет. И вообще никогда нет. А Гриша есть… Интересно, что он хотел ей сказать тогда, на приёме? Смотрел так грустно… Надо будет позвать его в гости и расспросить в тишине.

Когда машина остановилась у подъезда и Гриша, выйдя, открыл Маринину дверь, она, опираясь на его руку, сказала: