— Мам, ты точно сошла с ума! Какие наркотики? Я дала ей таблетку снотворного, своего собственного.

— Врачи говорили, у неё в крови были какие-то наркотические вещества, правда немного. Она, говорили, из-за этого и врезалась.

— Я без понятия. А Валька что?

— Валька ничего. Вчера, конечно, был в ужасе — и авария, и эти наркотики, и ты его не узнала, и с домработницей он успел поговорить…

— Так. А что с домработницей?

— Она у тебя в шкафу прибралась.

Мать замолчала и посмотрела на меня с выражением. Я потупила голову. Было, конечно, стыдно. Лучше бы я сама ей рассказала, но с другой стороны, ведь огорчать не хотелось. У меня хорошая мама, она меня любит, сама уже не молоденькая, ну и что я буду валить на неё мои проблемы? Тем более такое? Это правда, она могла и сама догадаться, но я потому и старалась заходить к ним в последнее время пореже, а звонить по утрам, пораньше…

— Ну мам, теперь ты понимаешь, почему я должна была оттуда уйти?

— Дурочка ты. — Странно, она перестала меня ругать, а ведь тут-то как раз было за что. — Конечно, я понимаю. Не почему уйти, а что вообще с тобой происходит.

— Ну да? И что же? Я и сама-то не все понимаю.

— Я и говорю — дурочка. Не понимаешь, спросила бы у мамы. Все очень просто.

Это было как-то даже обидно. У меня мировые проблемы вселенской сложности, себе самой-то не все объяснишь, а ей — просто. Наверное, что-то она недопоняла…

— И что ж тут такого простого?

— У тебя дети выросли. И уехали. И тебе стало казаться, что ты никому не нужна. Вот и все. Так со всеми бывает, и со мной было. Просто ты ещё очень молоденькая, тебе понять было трудно, сил ещё много, а заняться нечем.

— Не такая уж и молоденькая, вся жизнь успела кончиться. А когда это с тобой такое было?

— Ну как же — ты замуж выскочила, Лиза учиться уехала… А мы с папой остались. А папа — сама знаешь, все время на работе, у них с Валей как раз тогда фирма начала образовываться…

— И что? И тебе тоже так тошно было? А почему ты мне не сказала?

— А у тебя своя жизнь была, Митя маленький, Валя. А Лиза далеко. А потом — тут бесполезно разговаривать, тут надо просто понять и построить жизнь заново, свою, без детей.

— Ну, мам… Все-таки это не то… У тебя папа. Вы с ним всегда так отлично жили, совсем не так… Валька же меня просто от стенок не отличает.

— Валька тебя очень любит. Просто по-своему. У них, у мужиков, в этом месте все по-другому устроено. Он к тебе привык, так что ему на тебя смотреть?

— Папа же на тебя смотрел?!

— Уверяю тебя, со стороны кажется, что и твой муж с тебя глаз не сводит. Да ты что, вон он как вокруг больницы бегает.

— Бегает! Он же меня даже не узнал! То есть узнал не меня. А ты говоришь…

— Ну… Но ты же сама понимаешь — это вообще уникальный случай, ваше сходство. Кстати, случай — а как ты собираешься из этого выбираться?

— А я пока не собираюсь…

— То есть как? Арина, прекрати, это несерьёзно. Ты же не можешь остаться тут навсегда?

— Почему это не могу? Отлично останусь. Буду жить и работать в школе. Мне, кстати, нравится.

— Ты пока не работала. Ты хоть школу-то эту нашла?

— Нашла. Там сейчас каникулы.

— Ладно, со школой потом. Арина, не ерунди. Я понимаю, такое совпадение, очень заманчиво, тебе было скучно, захотелось поиграть, но это же не может так продолжаться. И потом, а о Марине ты подумала?

— Она-то как раз только выиграет. Смотри, мам, из такой жизни попадёт в мою. У неё сразу все будет, как у золушки, а мужа у ней все равно нет, так что даже здесь она не потеряет.

— Психопатка. А как ты уговоришь её вернуться, если ей там понравится?

— Я не собираюсь её уговаривать. По крайней мере пока. А там… Не знаю… Придумаю что-нибудь… А что я вообще забыла в той жизни? Ничего хорошего.

— А Митя?

Тут я надолго заткнулась. В самом деле, от Мити я отказаться не могу, а он, безусловно, принадлежал той, Арининой, жизни, и с этим нельзя было ничего поделать. Но я не хотела сдаваться.

— Мам, но я же могу ему и отсюда звонить. Мы с Валькой все равно делаем это врозь. А до летних каникул далеко, что-нибудь образуется…

— А если Марина ему тоже будет звонить?

— С чего это она будет? Она про него не знает.

— Ты глупости говоришь. В любом случае, мне кажется, ты должна с ней встретиться и как-то все обсудить. Она живой человек, это её жизнь, а ты её украла.

— Я не украла, я поменялась! Правда, без спроса…

Но я понимала, что мама права. Так действительно нельзя. Слишком много остаётся несвязанных концов, слишком много неясных вопросов. С Мариной и вправду надо поговорить. Тем более, если она в сознании и память к ней вернулась. Но может, мы сумеем договориться? Мне же есть, что ей предложить. А мы сможем помогать друг другу, тогда игра будет ещё интереснее… Непонятно только, кто выиграет и как? Хотя почему всегда надо играть на выигрыш? Вон я, казалось бы, выиграла в своей жизни все, что только можно, и что? Сильно счастлива была?

Мы ещё долго разговаривали, меня ругали, я отбояривалась, и кончилось все это тем, что я совсем забыла попросить денег. Спохватилась только под самый конец, когда мать уже стояла в прихожей, надевая пальто.

Собственно, я все равно бы не вспомнила, но тут я решила выйти вместе с ней, дойти, наконец, до магазина, а уж тут ассоциативная память сработала.

— Да, мам, кстати, у тебя деньги есть?

— Ну да.

— Нет, в смысле с собой?

— Ну и с собой есть какие-то, а что?

— Дай мне долларов сто.

— Зачем это?

— В магазин сходить. Тут, знаешь, жрать почти нечего, холодильник пустой, и в кошельке у Марины ничего нету.

— Совсем ничего?

— Ну, копейки какие-то. На еду не хватит. Я тебе отдам потом.

— Интересно, с чего это ты мне отдашь? Мне не жалко, я и так могу дать, просто интересно…

— Ну мам, ну я ж на работу пойду, зарплату получу… И потом, я думаю, у неё где-то в квартире есть, просто я пока не нашла.

— Да? Зарплату? А ты знаешь, сколько получает простая учительница?

И тут моя мать сняла уже почти надетое пальто и разразилась длинной речью про социально-экономическое положение страны вообще, учителей в частности и меня конкретно. Она, естественно, все больше про меня говорила, и не хвалила при этом, а вовсе наоборот — я-де полная дура, отстала от жизни, не знаю, что почём и как люди живут, сижу за Валькой, как за каменной стеной, и от скуки на стенки лезу… В общем, все это она и раньше говорила, но тут я ей новый повод дала, да ещё такой материальный… И что даже хорошо, что я узнаю, почём фунт лиха (лихо я, кстати, покупать вовсе не собиралась), и кое-что пойму, и что только непонятно, кто меня обратно пустит… Так что пусть я не валяю дурака, а еду в больницу и возвращаю все, пока не поздно, на свои места… Я прямо устала её слушать, хотя какое-то рациональное зерно во всем этом, безусловно, было.